Для полноты картины здесь можно назвать еще одну обобщающую работу – «Молдаване» Ч. Кинга. Эта книга, кстати, является весьма серьезной с точки зрения сделанных обобщений, зачастую рассматривается современными молдовенистами в выгодных для их концепций позициях. Впрочем, по ходу изложения материала у нас еще будет возможность обращаться к анализу отдельных положений названных работ и трудов других авторов…

Однако, заметим, во всех названных книгах и сотнях не указанных здесь камнем преткновения выступают молдаване и румыны, их язык и право на существование молдавской независимости. При этом из проблемы, как правило, вообще выпадают другие, многочисленные жители края: украинцы, русские, болгары, гагаузы, евреи, ромы, поляки, армяне и др., о которых, как правило, пишут только их «нацио-налменьшинственные» исследователи. Таким образом, происходит не совсем корректное, искусственное разделение населения, в том числе современной Молдовы, а в исторических трудах – и более ранних ее периодов на титульных представителей края или страны и его нацменьшинств, о которых, еще раз повторимся, как правило, повествуется в отдельных трудах.

Возвращаясь в этом контексте к Бессарабии, хотелось бы выразить концептуальную позицию авторов настоящей книги: рассмотреть основные события, этнографию и культуру края в ее комплексном многокультурном и поликонфессиональном проявлениях. Говоря о полиэтничном населении Бессарабии XIX в., необходимо подчеркнуть, что ее население, даже превалирующее молдавское, имеющее ряд льгот и преференций со стороны российской короны, в плане сохранения местного законодательства, языковых послаблений и т. п., все равно находились в подконтрольном и зависимом положении от русского правительства. Причем эти льготы в ходе интеграции края (осуществляемой сверху) в общероссийское пространство постепенно сокращались и были практически сведены на нет к 1873 г., когда Бессарабская область стала одной из губерний России. Но еще меньше прав у молдаван было до событий 1812 г., при османском протекторате. Тогда практически все население края испытывало многоуровневую зависимость от своего непосредственного помещика, правителя – ставленника султана и самого султана. Если еще вспомнить об османских райя, о политике внутри Молдовы, о чем так убедительно пишет В.Я. Гросул в своей свежей работе «Бессарабия в международных отношениях нового времени» (2018), становится понятно, сколь многоуровневой была эксплуатация населения Молдавского княжества.

Переход Бессарабии в состав России характеризуется ее активной переселенческой политикой, которая привела к концу XIX столетия к тому, что Бессарабская губерния стала занимать третье место по плотности населения, согласно результатам первой Всероссийской переписи населения 1897 г.