В таком вот положении они оказались. Уцелевшие же, погрузившись на лодки в количестве, превышающем их вместимость, попытались уплыть, также выждав сильной непогоды. Им, однако, не удалось воспользоваться ее помощью, ибо римляне, заметив, что лодки очень перегружены и их борта едва возвышаются над водой, выдвинулись им навстречу и напали на них, когда они рассеялись под напором ветра и волн, так что происшедшее никак не походило на морское сражение, поскольку римляне беспощадно разбивали неприятельские лодки, частью цепляя корабельными крючьями, частью раскалывая таранами, а некоторые опрокидывали самим своим приближением. Люди в лодках даже при всем своем желании ничего не могли поделать; если они пытались куда-нибудь бежать, то либо погружались в воду, опрокинутые силой ветра, которому подставляли свои паруса, либо гибли, опрокидываемые врагом. Остававшиеся в Византии, глядя на это, некоторое время взывали к богам о помощи и издавали различные возгласы по поводу происходящего, в зависимости от того, что кому бросалось в глаза при виде этого зрелища или бедствия. Но, когда они увидели, что все [их сограждане] погибли, тогда они все разом застонали и зарыдали, и после этого оплакивали [погибших] остаток дня и всю ночь. Общее количество потопленных лодок оказалось столь велико, что их обломки отнесло и к островам, и к побережью Азии, и по ним о поражении византийцев стало известно раньше, чем об этом пришла весть. На следующий день ужас среди византийцев еще более возрос, ибо после того, как буря прекратилась, всё море в окрестностях Византия было окрашено кровью и покрыто трупами погибших и обломками лодок, многие останки были выброшены на берег, так что бедствие предстало перед их взором еще более тягостным, нежели было в действительности.

Жители Византия, таким образом, были вынуждены сразу же сдать город. Римляне казнили всех воинов и представителей власти, [но пощадили всех остальных,] кроме [одного] кулачного бойца, который многим помог византийцам, а римлянам причинил вред; он погиб раньше других: [желая] разозлить [римских] воинов так, чтобы они убили его, он внезапно ударил одного из них кулаком, а другого — ногой» [Дион Кассий. Римская история. 75.10–14].

Погиб и дукс Византия Цецилий Капелла. Тертуллиан пишет, что он сгорел в огне. В наказание за упорное сопротивление, Септимий лишил Византий статуса города и подчинил его Перинфу. Об этом горько сожалеет Дион Каасий, как и о разрушенных стенах, однако забывает сказать, что через несколько лет тот же Септимий или Каракалла восстановил Византию всё утраченное.