Решения конференции в целом встретили позитивное отношение среди националистических кругов эмиграции и Гали́ции. Однако, как и предусматривалось её итогами, некоторые оппортунистические члены УВО отказались им подчиниться и перешли во главе с В. Палиевым в УНДО. Вследствие чего произошли новые назначения в краевой команде. Задача очиститься от колеблющих члеов, накануне создания ОУН, в какой-то мере была выполнена. За основу будущей организации был принят тезис Д. Донцова о необходимости создания совершенно новой, чётко идеологической и революционной, нравственно-элитарной организации.[294]
Некоторая часть членов УВО, оставшихся на свободе, рассматривали решение конференции как акт предательства, отхода от продолжения революционной борьбы и страх принесения себя в качестве жерты за дело национального освобождения. Переход В. Палиева в УНДО и начало политической карьеры легализовавшихся увистов было воспринято как указание центра – Е. Коновальца, который к тому времени значительно утерял свой авторитет среди краевой команды своей бездеятельностью, перестраховочностью, отказом от активных форм борьбы, снобизмом, стяжательством материальных благ за счёт бюджета УВО (Е. Коновальца как и Р. Яри обосновано подозревали в присвоении присылаемых из США и Канады валюты. Однако они под любым предлогом отказывались предоставить бухгалтерскую отчётность по расходованию средств организации).
Актуальной эта тема стала в 1928 году, когда после очередного провала и ареста около 60 человек в том числе и команданта УВО – Ю. Головинского, у организации не оказалось денег на оплату услуг адвокатам. Заключённые увисты обвинили Е. Коновальца, что он жертвуя ими ради немецких интересов, и получая за предоставление разведывательной информаици деньги, не в состоянии изыскать средства для облегчения их последующей участи заключённых. Как впоследствии заявлял полковник:
«… В 1928 году нам внезапно без предупреждения отказали в поддержке, в момент, когда почти 100 украинцев по обвинению в шпионаже в пользу Германии, сидели в польских тюрьмах, и организация за ее связи с Германией подверглась самым тяжелым обвинениям со стороны украинской общественности. Если я теперь вновь иду на соглашение с Германией (речь идёт о соглашении между Абвером в лице его руководителя капитана 1-го ранга Патцингера и ОУН-УВО в 1932 году –
У «разбитого корыта» в 1928 году Е. Коновалец оказался по причине серии очередных терактов в Галиции, совершённых краевой командой УВО несмотря на его указание о приостановлении подобного рода акций. Что лишний раз подтверждает, – краевики стали неуправляемыми и авторитет «керманыча» для них имел иной смысл. Судебный процессы и медийные расследования европейской прессы в очередной раз осложнили межгосударственные отношения между Германией и Польшей, когда подсудимые признали факт своей работы на немцев. Гнев Абвера и руководителя генерального штаба рейхсвера генерала Гренера был сдобрен интригами Н. Скоропадского, который соперничал с Е. Коновальцем за разведывательные гранты Веймарской республики. С подачи гетмана начальник Абвера полковник фон Бредов дал указание сократить финансовую поддержку УВО. В этой ситуации Е. Коновалец и его окружение ничего поделать были не в состоянии. Краевая команда УВО в Галиции всё явственней отдалялась от своего центра. В свою очередь полковник не особо стремился к удержанию непокорных, сохраняя формальный контакт в надежде на зачистку польской дефензивой всех неугодных и назначение людей из своей креатуры. Поэтому имеющиеся финансовые средства стал вкладывать в политическую карьеру В. Палиева, Д. Левицкого и других членов УНДО тем самым смягчая напряжённость с Абвером.