Шальк когда-то писал в своей диссертации:

«Наш классовый долг состоит в том, чтобы с помощью всех имеющихся в нашем распоряжении средств легальной и нелегальной борьбы использовать имеющиеся у противника финансовые и материальные средства для развития ключевых отраслей промышленности ГДР».

Он получал деньги за переданных в ФРГ политических заключенных, торговал оружием и пускал получаемые в Бонне кредиты в оборот. Он делал это с тайного согласия западногерманских властей. Голодковский опасался не следователей прокуратуры ФРГ, а советских разведчиков, которые тщетно пытались разузнать подробнее о его деятельности.

Если восточным немцам казалось, что кто-то из советских товарищей подошел слишком близко к секретам ГДР, устраивался скандал. «Бюро Шалька», как называли его ведомство сотрудники представительства КГБ, было закрыто для советских людей. Если кто-то приближался к бюро, следовал раздраженный окрик.

Во всех странах, кроме социалистических, советская разведка располагала легальной и нелегальной резидентурами. В соцстранах находились официальные представительства КГБ, в их штат включались разведывательные отделы, но они должны были вести работу не против братского государства, а совместно с ним — против Запада. О положении внутри страны работников КГБ должны были информировать местные чекисты. В семидесятые годы этого стало недостаточно.

Министр госбезопасности Эрих Мильке и его аппарат покровительственно разговаривали с сотрудниками представительства КГБ, которые постоянно что-то выпрашивали у восточных немцев — от орденов для московского начальства до приглашений на бесплатный отдых.

Восточные немцы свели к минимуму сообщения о своих секретных операциях и стали заниматься деятельностью, которую они хотели бы утаить прежде всего от советских друзей. А Москва желала знать то, что от нее пытались скрыть. Поэтому в социалистических странах создали разведывательные подразделения, о которых друзьям ничего не рассказывали. Андропов распорядился перевести на это направление лучших работников Первого главного управления КГБ. Им приходилось действовать в крайне трудных условиях.

В западной стране разоблачение разведчика, в конце концов, опасно только для него самого — его могут посадить в тюрьму. В социалистическом государстве разведчику ничего особенного не угрожало, но скандал достигал уровня политбюро.

Восточные немцы реагировали довольно жестко. Известны случаи, когда Восточный Берлин заставлял возвращать в Москву наиболее активных сотрудников разведки. Однажды немецкая полиция задержала офицера из представительства КГБ. Руководитель представительства генерал Анатолий Иванович Лазарев пожаловался на Хонеккера в Москву, но проиграл, потому что Хонеккер сам пожаловался на него, и генерала отозвали.