Уже не надо мне произносить».
На полуслове можно лишь замолчать. Останавливаются на полушаге. Кого это «не спугнуть»? И как можно не дышать, но жить? К чему такой садизм?
Такие слова действительно Дорожкиной В. Т. не надо было произносить. Сумбур с целью показать своё волнение при виде оттепели не оправдан.
«В душе светло. И нет тоски и страха,
Что всё непрочно, что изменит друг…
На Набережной снег – как мокрый сахар,
И кажется – весной запахло вдруг».
Нет тоски и страха потому, что автора этого стихотворения публикуют за то, что у неё много публикаций, премий и званий.
Так многократно отвечала суду руководитель управления культа Дорожкиной и архивного дела В. И. Ивлиева на мой вопрос: Почему на вирши Дорожкиной из бюджета выделяются деньги, а другим на стихи – нет?
Должно быть и потому, что у неё весной снег похож на мокрый сахар, что навевает сладкие воспоминания, а у меня он всего-то «звёздно-белый».
Запах чувствуется, а не "кажется". Я подскажу Дорожкиной как исправить её вульгарность. Надо изменить слова
Так с запахом простительно писать только другу Дорожкиной – прозаику пошлости, порнографоману Николаю Наседкину.
Кстати, он, будучи полным неучем в стихотворчестве, возведён управлением культа Дорожкиной в «эксперты поэзии», чтобы клеветой приводить по воле Ивлиевой В. И. чёрные планы Даллеса в реальность с помощью высших чиновников Тамбовской области.
Его презренно-прозаические произведения действительно пахнут пошлостью и развращают особенно молодёжь. Но его порнографию, как и вирши Валентины Дорожкиной, найдёшь в любой библиотеке. Эта целесообразность почему-то необходима руководителям страны.
Продолжу ответом на хвалебные опусы властям