Русская революция давно уже осталась в прошлом. Но её интересно изучать в исторических последствиях и в вопросах, которые она не смогла разрешить. Бордига, который внимательно следил за всеми превратностями этой революции, и её многогранным продолжением во всём мире, умер в 1970-м. Но его отношение к русскому феномену сохраняет поучительный и всеобъемлющий характер.
Следует рассмотреть человека, который стал автором представляемой здесь работы, для того чтобы понять с какой глобальной точки зрения здесь рассматривается русская революция. Бордига особенно известен из-за замечаний Ленина; его порицали за абстенционизм и навешивали на него ярлык анархиста. Для многих Бордига остался лишь ультралевым коммунистом, который исчез с революционной сцены в 1928-м. В поверхностном смысле это верно. Убеждённый в том, что великих людей, т.е. клоунов, которых он называет пустозвонами порождает лишь контрреволюция, он отошёл от активной деятельности в анонимность1, которая была оправданной, но которая не означает, что он отошёл от коммунистического движения. С 1944-го по 1970-й он участвовал в Интернационалистической Коммунистической Партии, которая стала Интернациональной Коммунистической Партией в 1964. Его статьи появлялись в газетах Battaglia comunista и il Programma comunista и журналах Prometeo и Sul filo del tempo.
Бордига резюмировал свою позицию по русской революции в конце первой части «России и революции в марксистской теории»2, которая в то же время показывает его фундаментальное теоретическое отношение, его абсолютное сопротивление сомнениям, не эвристическим сомнениям, являющимся лишь хитростью разума по Гегелю, ставящим определённость в скобки, но сомнениям, представляющим собой проникновение власти врага, вторжение окружающей идеологии, чреватость смертью из-за отказа от любого энтузиазма и революционной перспективы, конкретизированного в альянсе с существующими течениями и приятии господствующих формулировок времени.
Бордига много писал о русской революции. Его деятельность была сильно обусловлена потребностью защищать её и, с другой стороны, как он заявлял в 1951-м:
"Анализ контрреволюции в России и её сведение к формулам не является центральной проблемой для пролетарского движения на этапе восстановления, которого мы ожидаем, потому что это не первая контрреволюция, марксизм знает целую их серию"3.
Вся эта деятельность выходит за рамки тематики одной лишь русской революции, приближаясь к будущей революции, но в то же время можно определённо утверждать, что Бордиге не удалось перерезать пуповину, связь с русской революцией.