– Нет-нет. Коран запрещает.

– Да разве это алкоголь, – дружно возразили мы, – всего-то 17 оборотов.

– Что значит оборотов?

– Ну, крепости значит.

– То есть это не алкоголь?

– Напиток, называется портвейн. Ты на бутылки посмотри, разве в таких огромных емкостях может быть алкоголь? У нас об отношении к выпивке отвечают так: если это вопрос – нет, если предложение – да! Последний аргумент убедил его окончательно. Он взял стакан в руки. Пригубил.

Мы со Стасиком двинули по полной и осторожно стали пробовать неприглядное на взгляд месиво. Оказалось, очень вкусно…

Фуад, меж тем, преображался, как аленький цветочек. Глазки, и без того как у всех арабов масляные, стали всепрощающе мечтательными, а сам он чуточку отрешенным.

– Я, наверное, пойду к себе. Можно стакан взять с собой?

– Какой разговор, бери.

Он принес из своей комнаты тарелку, положил немного рыбы, мы сунули туда же пару бутербродов, и он удалился. Нам ничего не оставалось, как доделать оставшееся и лечь спать.

Рано утром, часов около шести, раздался осторожный стук в дверь. Тихо вскочив, я быстренько убрал со стола бутылки.

– Кто там?

– Фуад, можно зайти?

– Давай!

Он зашел, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Вы меня обманули. Это все-таки было вино, Я всю ночь не спал, глотал понемногу, и так хорошо было, так хорошо!

– Ну. А мы что тебе говорили: пей, не пожалеешь.

– Теперь не жалею. Я зашел спросить: вы сегодня вечером чай собирать будете?

– Как вчера?