Вторая надпись: Предупреждение (так – жирный курсив с подчеркиванием): Книга написана с применением боевого НЛП (простой курсив). Аббревиатура НЛП означает не что иное, как пресловутое нейролингв… Помимо прочего, НЛП – любимая игрушка серьезных спецслужб всего мира. Всё. Больше не скажу ничего. Читайте сами, если соблаговолите. У явления НЛП есть горячие сторонники и холодные ниспровергатели, ну, как у теории торсионного поля и иных спорных концепций-явлений. Автор честно предупреждает о психическом (психологическом) принудительном влиянии на читателя.

Книга состоит из пяти маленьких повестей (больших рассказов). Перечислять их не буду. Зачем? Если возьмешь книгу в руки, то обрящешь. Что ходить и наводить тень на плетень: книга – очередной пелевинский шедевр. Правда, шедевр своего рода, в своем роде: трагический, смешной, метафизически ужасающий, занятный, забавный, очаровательный (здесь это не дамское словечко), прельстительный и прочая, и прочая, и прочая. И все это одномоментно, под одной обложкой. Творчество Пелевина – поэтическая проза сиречь прозаическая поэзия. Ни убавить, ни прибавить.

Одна из важнейших характеристик творчества писателя: Пелевин в гениальном кульбите-сальто сломал шею на восточной мистике: буддизм-даосизм-суфизм-марксизм-ленинизм-еврокоммунизм-маоизм-ваххабизм-чучхеизм и прочий тлетворный ревизионизм. Шея срослась, но криво, головушка буйная не «крутится-вертится», глаза немигающие смотрят только на Восток (это шутка, но в ней заключено зерно пелевинской прозы). Ох, как говаривали старые диссиденты о коммунизме (а мы переиначим): «Буддизм (да и все восточные эсотерические учения) нельзя попробовать, его потом не выплюнешь». И все это у Пелевина очень тонко, прочувствованно и умно. Прозаик так пописывает, что аж жидкие поджилки читательские трясутся, и уши оттопыренные инеем покрываются.

Писатель, великий плут и забавник, раскрывает свой творческий «метод» так: «…то, что Боря Гребенщиков называет делом мастера Бо, простые люди вроде меня – трансцендентально-экстралингвистическим императивом» С. 15).

Художнику все время улыбается, подманивает его, кивает Нежная Дама в белых ризах с нехитрым приспособлением для косьбы в тонких руках. Сделаем важное замечание: захватанная жирными пальцами площадных мистиков-колхозников (дивное пелевинское словосочетание «метафизические малины») грань между жизнью и смертью в творчестве Пелевина размыта. Жизнь – иллюзия, и Смерть – иллюзия. Однако, по мнению прозаика, в наших силах осознать иллюзорность своей жизни, поднять ржавое забрало житейской пошлости и "здравого смысла» и выйти под стерильный свет солнца подлинного Бытия. Вот такая программа-минимум. А вот кредо писателя: «Быть живым означает рыть русло. А уйти – означает стать рекой, которая по нему течет» (С. 114).