Фотовыставка Анатолия Заболоцкого проходила в Храме Христа Спасителя с большим наплывом посетителей. На ней были выставлены лучшие его работы, посвященные жизни и творчеству великих сынов России, в том числе его друзьям и единомышленникам – Виктору Астафьеву, Олегу Волкову, Владимиру Солоухину, Василию Белову, Валентину Распутину, Владимиру Крупину и другим. Многие работы тесно соприкасались с православной тематикой, рассказывали о том, как возрождались в дальних уголках России православные святыни. Потому выставка проходила по благословению Патриарха Московского и всея Руси РПЦ в Храме Христа Спасителя.
Один из авторов газеты «Десятина», вместо того чтобы понять и оценить замысел выставки и ее громадную значимость в воспитании национального православного самосознания, поддержать ее, как сделали это и церковные иерархи, и сами посетители, решил покритиковать и помешать Заболоцкому… Белов, безусловно, дал газете отпор. А мне после этой телеграммы писателя удалось переговорить с главой отдела по взаимоотношениям церкви и общества, протоиереем Всеволодом Чаплиным, и тот спокойно и мудро помог продлить выставку на несколько дней.
Письмо сто сороковое
Письмо сто сороковое
Эту телеграмму Василий Белов прислал мне на юбилей 29 августа 2012 года. То было последнее послание мне от великого писателя, друга и единомышленника. 14 декабря 2012 года его не стало. Умер последний печальник русской деревни.
Добавить тут можно только одно – вся жизнь Белова прошла в борьбе… Он никогда не сдавался, не трусил, не отступал, потому всегда побеждал. Ему ведома была и моя жизнь, погруженная в битву и политическую, и творческую, потому и пожелание его было простое – не отступать и не трусить, тогда и победа окажется рядом. Мудрое пожелание. И потому я всегда следую заветам русского писателя Василия Белова.
Посткриптум
Посткриптум
Пересмотрел переписку последних лет и обнаружил пропажу. Не хватает десятка писем, которые Василий Белов писал мне с 2008 по 2012 год включительно. Получается, четыре года прошли без переписки. Но это не так… Писал он из-за обострившихся болезней уже не так активно, как раньше, но все же изредка сообщал о своих делах и переживаниях, о прочитанных книгах и просмотренном фильме на центральном телевидении, посвященном ему, и по вине местных чиновников не показанном в области. Сохранилась, конечно, бойкая телеграмма, и даже две. И то только потому что одна висела в рамке на стене в кабинете, а другая лежала в другой папке под названием «Заболоцкий». Видимо, при переезде в новый дом письма от Василия Ивановича последних лет куда-то запропастились.