- Больно? - спрашивает сочувственно.

- У меня жопа сзади!

Я отталкиваю ее, собираюсь застегнуть штаны - толку их снимать никакого.

И поднимаю глаза. Потому что натыкаюсь на взгляд… от которого у меня не то что жопа загорается - я весь сгораю заживо. А рог просто скручивается и отсыхает. Потому что он больше никогда мне не понадобится - сверкающие диким гневом глаза не оставляют в этом сомнений.

Это Соня. Стоит в дверях, смотрит.

Она появилась ровно тогда, когда Людкины руки были в районе моего паха.

Я не знаю, как Людка это сделала, но уверен, что она не случайно цапнула меня за ширинку именно в этот момент. То ли увидела, то ли ей кто-то сообщил - наушник телефона все еще торчит у нее в ухе.

- Соня… - хриплю я. - Это…

- Это не то, что я думаю? - произносит она с ледяным спокойствием.

- Да! Ты ни за что не догадаешься, что я тут делаю.

И я, вместо тысячи слов, поворачиваюсь к ней своим обгоревшим задом.

- Людка попросила меня помочь с тортом, - объясняю я. - Пыталась облить меня соком, но я сопротивлялся и подпалил задницу.

- Я Эмилия! - в очередной раз вопит Людка.

Но мы на нее даже не смотрим.

Мы смотрим друг на друга. И я вижу, что Соня хохочет… Моя любимая Мышка! Не истерит, не думает худшего… Она смеется. Потому что это реально смешно! Тупо до безобразия, но смешно. У меня жопа сгорела!

Вот только смех у Мышки какой-то неестественный.

В дверях появляется оператор Людки. Они забирают торт и сваливают.

Мы с Соней остаемся одни. Между нами все хорошо. Она все поняла. Я делаю шаг к Мышке и пытаюсь ее обнять.

А она… внезапно размахивается и залепляет мне звонкую пощечину.

Такую сильную, что у меня в башке звенит. А щека пылает почти так же сильно, как задница.