Как это выглядит в негативе

Как это выглядит в негативе

По роду занятий мне приходится читать довольно много совестливого и рукопожатого. Ну, в смысле, разного рода журналистов из либеральных изданий, которые учат и жучат наш скверный, гадкий народишко, какой он скверный и гадкий.

И чем больше я читаю всего этого, тем чаще представляется мне такая вот странная картинка.

Вообразите. Весна. Израиль. Иерусалим. Шабат. Сидят «хасидим» в коротких штаниках и белых чулочках, пьют вино, обсуждают тонкости учения. Всем хорошо.

Вдруг открывается дверь и на пороге помещения появляется здоровенный мужик – курносый, в зелёном адидасовском костюмчике, с приклеенными пейсами и в шапкештраймле размером с колесо от трактора. В руке – бутылка водки.

Вваливается, значит, и говорит:

– Здарова, ж-жыды. Чё морды кривите? Я тоже жыд. В душе. И по культуре. Нашей родной жидовской культуре. Во, зырьте, – и дёргает себя за пейс. Тот отваливается, мужик икает и суёт его в карман.

Все немеют. А мужик, разгребая всех руками, лезет к столу, садится на почётное место.

– Ну чё, жыды, расселись? Небось, Тору свою мацаете? А я вот считаю, что иудаизм – главное наше жыдовское несчастье. Я Тору читал – страшная книга, ни один народ такой гадости про себя не писал. Убийства, разврат, предательство, ужас-ужас. И всё сами, всё сами про себя написали, сами! Срам! А сейчас что? Да посмотрите – именем иудаизма этого проклятого что делается? Бездельников кормят, – и косится на оцепеневшего ребе. – Вот таких жирных хазерюг вроде этого. Ишь, сала-то наел. Ещё этим нашим иеговушкой пилят финансирование, свободу давят и национальную рознь разжигают. Я так думаю, – берёт у ребе бокал вина, выпивает в один глоток, – религия – это тяжёлейшая жыдовская проблема. И тут так: или мы все соберёмся и религиозникам окорот дадим… положим, значит, мракобесов на место, у параши… или будет наша родная Израилушка страной хуже Гаити. Только там колдуны людей в зомби превращают, а мы, жыды, и так зомбаки по жизни…

Хасиды жмутся, отворачиваются – мужик здоровенный, кулаки пудовые, страшно. Ребе бедненький ножки поджал. А мужик берёт со стола харч, набивает рот, жуёт-глотает, в промежутках – продолжает разоряться.

– Я что вам, жыды, скажу. Мы, жыды, скверный народ. Поганый. Потому что наглые слишком. Все народы нас за это ненавидят – за наглость эту нашу, за свинство, за грязь. Я в двадцати странах был – нигде такой грязи нет, как в еврейском доме. А всё почему? Культуры нет настоящей. Одна наглость, хуцпа эта наша проклятая. Вечно вещаем за все народы. А я так скажу – кто вещает за все народы, того надо считать опасным сукиным сыном. И сразу ему звук отключать, вне зависимости. Вот так вот, – хватает тонкошеего ребе за бороду и пальцем давит на горловину. Ребе пищит, сучит ножками. Мужик его, наконец, отпускает и довольно рыгает.