Тот самый пункт о боеготовности, по которому историки дали название директиве, стоит только на третьем месте в третьей, приказной части. Смысл его – привести в боеготовность оставшиеся части. Которые по каким-то причинам еще не были боеготовыми. Другими словами, ликвидировать оставшиеся «хвосты» в данном направлении.
Ну и бросается в глаза отсутствие связи директивы со сведениями жуковского перебежчика: ему якобы поверили в главном, что завтра утром начнется война, но вместо сообщенного им точного времени нападения – утро 22 июня – указали размазанный на целых два дня срок.
Саботаж «Директивы № 1»
Саботаж «Директивы № 1»
Итак, получив столь долгожданное якобы разрешение объявить войскам боеготовность, в 22.20 Тимошенко и Жуков вышли из Кремля с готовой «Директивой № 1». Заместитель Жукова генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин сразу выехал в Генеральный штаб, чтобы немедленно передать ее войскам.
В штабы округов директиву передали в 0 часов 30 минут 22 июня. То есть только на отправку ее потребовалось больше двух часов. Но для тех, кто будто бы стремился к немедленной боеготовности, это очень много! Техника того времени вполне позволяла передать текст директивы быстрее. В том же ЗапОВО за меньшее время ее успели не только получить, расшифровать и обсудить в дружественной обстановке, но и вновь зашифровать и отправить штабам армий уже к 2 часам 25 минутам390.
Но пусть какую-никакую, а директиву Жуков получил, зная при этом, что передача ее будет достаточно долгой. Если ему с наркомом нужна была немедленная готовность частей на позициях, то каких действий от них следовало ожидать? Разумеется, схватить телефон ВЧ-связи с аппаратурой засекречивания речи и приказать командующим – поднимайте войска немедленно, немцы вот-вот нападут!
Тимошенко и Жуков по возвращении из Кремля действительно активно пользовались телефоном и неоднократно говорили по ВЧ с командующими округами Кузнецовым, Павловым, Кирпоносом и их начальниками штабов391. Может, срочный выход на боевые позиции был целью указаний? Как бы не так!
Вечером 21 июня генерал армии Мерецков как представитель Ставки выехал в Ленинградский военный округ. Перед отъездом задачу ему ставил лично маршал Тимошенко. В этот момент Директива № 1 уже была готова, да плюс о том, что утром немцы нападут, все узнали еще сутками раньше. Но Мерецков получил задачу не отбить это нападение:
«С.К. Тимошенко сказал тогда: – Возможно, завтра начнется война! Вам надо быть в качестве представителя Главного командования в Ленинградском военном округе. Его войска вы хорошо знаете и сможете при необходимости помочь руководству округа. Главное – не поддаваться на провокации. – Каковы мои полномочия в случае вооруженного нападения? – спросил я. – Выдержка прежде всего. Суметь отличить реальное нападение от местных инцидентов и не дать им перерасти в войну. Но будьте в боевой готовности. В случае нападения сами знаете, что делать. Итак, продолжает действовать прежняя установка. Сохранить мир для страны на сколько удастся: на год, на полгода, на месяц… если все же война начнется, но не сейчас, а потом, то тогда легче будет вступать в нее. Выиграть время во что бы то ни стало! Еще месяц, еще полмесяца, еще неделю. Война, возможно, начнется и завтра. Но нужно попытаться использовать все, чтобы она завтра не началась. Сделать максимум возможного и даже толику невозможного. Не поддаваться на провокации, ведь действует заключенный с Германией договор. Не плыть по течению, а контролировать события, подчинять их себе, направлять в нужное русло, заставлять служить выработанной у нас концепции. Но что мы сейчас можем сделать, чтобы война не началась завтра?»392