«Перед форсированием наши солдаты сняли валенки и брюки, и сложили их в плащ-палатки, – вспоминал боец дивизии В. Любимов. – Обнаженные до пояса, спускались они в ледяную воду. Держа над головой оружие и одежду, люди своим телом крошили тонкий лед, вязли в илистом дне. Вода застывала на гимнастерках стеклянной коркой»⁵⁵⁴.

По 1/902 был открыт фланкирующий пулеметно‑минометный огонь, но Дивное удалось взять, уничтожив небольшой гарнизон из двух десятков человек. Пять немцев было убито и двое пленено. На этом успехи закончились⁵⁵⁵.

Ушедший за Дивное 60‑й МП 16‑й МД с 20 танками, поддержанный 146‑м АП и отрядами Долла, выдвинув бронетехнику, развернулся обратно и в 14:00 контратаковал советские части. Не имея поддержки артиллерии, оставшейся на другом берегу, наши войска были вынуждены отойти, еще раз перейдя вброд через Маныч. Потери составили 107 человек убитыми и 187 ранеными^556,557.

Вот как описывает эти события упомянутый нами связной 899‑го СП А. Стабредов: «В начале января 1943 года началось наступление по освобождению населенного пункта и железнодорожной станции Дивное Ставропольского края. Село Дивное расположено за водной преградой Маныч. После форсирования Маныча наш батальон вышел на небольшую высотку, но окопаться не успел. Немцы, при поддержке танков, перешли в контратаку, и нам пришлось отойти обратно за Маныч. В этом бою мне вместе с другими солдатами пришлось выносить на плащ-палатке раненого командира пулеметной роты. Как только мы вышли из Маныча, нас обстреляли из немецкого танка, и я был тяжело ранен в ногу. Сержант Киселев и еще один солдат, фамилию которого, к сожалению, я не помню, помогли мне выйти с поля боя. Было это 13 января 1943 года». После этого боя А. Стабредов попал в госпиталь, из которого затем был комиссован.

Ранение получил и его однополчанин Андрей Джибиев. «После Элисты нас направили на Маныч. Немцы на машинах туда отступили, переправились, на той стороне Маныча окопались, закрепились, сидят в окопах, ждут, пока мы, пешком, до них дойдем. 2 января мы уже были на Маныче. И сразу стали переправляться. Вышли на лед, а вода в Маныче соленая, замерзает плохо, и мы проваливаемся под лед, а вода там по пах была. Вообще, мне, рядовому солдату, деревенскому мальчишке, многое непонятно было, мы не имели права спрашивать у офицеров, почему и как? Сказано тебе: “Вперед, за Родину! За Сталина!” – и ты идешь. Нам казалось, что смерти нет… После освобождения Яшкуля нам зимнее обмундирование выдали, валенки машинной катки, тонкие, как чулки. Мы по льду идем, в воду по пояс проваливаемся, а немцы по нам пулеметный огонь открыли. Стали нас с двух сторон обстреливать, чтобы как можно больше людей охватить. Там острова были, на них во время коллективизации единоличники жили, так мы на эти острова побежали, там спастись можно, а если на Маныче ранят – не спастись, упал – захлебнешься.