На первом расчётном листе мой начальник написал: «Офицер Райкерт обладает нужными качествами, чтобы стать хорошим полицейским. Хотя он кажется довольно тихим и спокойным, его действия указывают на то, что он отлично себя проявит».

Я был тихим молодым человеком, хотя действие привлекало меня намного сильней любого разговора. Я мог сопереживать нуждающимся, что и сделало меня желанным в данной профессии, которая всё ещё базировалась на определённом менталитете Среднего Запада. Тридцать лет назад до модернизации процесса обучения и установления более конкретных процедур, каждый офицер должен был проявить творческий подход и напористость. Вы мчались к месту преступления на высокой скорости с ревущими сиренами и вызывали подкрепление только в крайнем случае. (Вероятно из-за того, что ваши коллеги находились в милях от вас.)

Иногда результаты такого мачо-подхода были почти идеальными. Как-то раз я принял вызов о домашнем насилии, когда мужчина приставил нож к горлу своей жены. Приехал старший офицер и предложил мне пролезть в открытое окно. Я снял обувь и залез в дом. Отвлёк мужчину. Он отвернулся от жены, она вырвалась, подбежала ко мне, и я помог ей выбраться через окно. Затем я прошёл в гостиную, дабы убедиться, что мужчина не попытается покончить жизнь самоубийством. Когда я вошёл в комнату, он увидел моё отражение в окне. В последовавшей схватке он полоснул меня от правого уха до гортани, едва не задев ярёмную вену.

Когда я рассказываю эту историю, некоторых людей она заставляет вздрагивать. Сегодня у нас есть методики переговоров и этим занимаются специальные команды. Но больше люди поражаются тому, что моя жена Джули не закатила истерику после того инцидента. Она была встревожена звонком, когда ей сообщили: «Дэйва показывают по телеку, он ранен». Но узнав, что со мной всё будет в порядке, она сказала: «Что ж поделать. Таков Дэйв». И она была права. Я всегда считал себя борцом и заступником, и предпочитал играть за сторону нападения[5] всякий раз, когда выпадала возможность.

К счастью, полицейский может быть напористым, не подвергая свою жизнь каждодневному риску. В те ранние годы патрулирования я познал некоторые тонкости работы, как, например, обзаведение источниками информации на улицах и использование образного мышления при каждом реагировании на принимаемый вызов. Иногда это приводило и к забавным результатам. Я навсегда запомнил подростка, который вломился в загородный дом и стащил пару бутылок из винного шкафа и конфеты из комода. Я пошёл на задний двор и по обёрткам от конфет вышел к линии электропередач. И тут, рядом с обёрткой, нашёл квитанцию о прогуле школы. Должно быть, она выпала из его кармана. Там было указано его имя и вскоре я уже разговаривал с его матерью, которая провела меня в его комнату и тайнику с вещами, которые он стащил из домов по всему району.