— Представители каких групп населения встречались наиболее часто среди чинов полиции [немецкой. — Авт.]? [Отметить одно: бывшие советские должностные лица и члены партии, репрессированные в прошлом лица, преступники, безработные, милиционеры.]

— Возможно, что некоторые лица, занимавшие ответственные посты во время оккупации, были людьми идейными, а некоторые были оппортунистами [в данном случае — соглашателями, приспособленцами, предателями. — Авт.]. Как Вы думаете, сколько было оппортунистов? [Отметить одно: менее ¼; между ¼ и ½; между ½ и ¾; более ¾].

— Кто из немцев, кого Вы видели, вел себя лучше всего? [Отметить одно: гражданские лица, фронтовые части, гарнизонные войска, СС, СД, жандармерия, другие.]

— К каким из «восточных» воинских частей население относилось наиболее лояльно? [Отметить одно: к добровольческим частям, власовским формированиям, бригаде Каминского, украинским частям, национальным легионам, полиции, другим.]

— Пожалуйста, перечислите все ошибки, которые совершали немцы.

— Если Вы жили в национальной республике, насколько сильны были самостийные настроения, в чем они выражались и как немцы к ним относились?

— Некоторые люди считают, что американцы более способны, чем европейцы. Согласны ли Вы с этим? [Отметить одно: я согласен с этим; я не согласен с этим.]

Эти вопросы с такой откровенностью выдавали идеологические и политические цели заказчиков исследования (даже несмотря на социологические приемы маскировки), что делали американцев своего рода продолжателями стратегии германских нацистов. С истинно американским прагматизмом, «по-демократически», без стеснения спрашивали, допускает ли опрашиваемый мысль о сбрасывании атомной бомбы на Москву, хотя это означает убийство сотен тысяч невинных. Вопрос будто для упомянутого уже Спиридона из солженицынского романа «В круге первом», который рассуждал так: «…вот летит такой самолет, на ем бомба атомная <…> я бы сказал… А ну! ну! кидай! рушь!!»

Ну кинули бомбы, ну разгромили большевистское государство с его большевистскими вождями. Следом нужно было бы вводить войска, чтобы установить оккупационный режим, причем тот, который не отторгло бы население, пока создавалось бы марионеточное правительство. Поэтому важно было понять немецкий опыт. Какова была жизнь во время германской оккупации? Кто из немцев вел себя лучше — фронтовые части, СС или СД? Какие группы советского населения наиболее дружелюбно относились к немцам? И главное, что хотелось выяснить, — какие ошибки совершали немцы. Вроде как бы мы, американцы, постараемся избежать этих ошибок.