С точки зрения выживания режима решение Путина начать войну было огромной авантюрой ‒ и, вероятно, ошибкой. Он мог проводить репрессии внутри страны, не рискуя сокрушительными западными санкциями и значительными потерями на поле боя, способными восстановить общественное мнение против него. Полномасштабное российское вторжение в Украину потрясло нас не меньше других. Поскольку, как мы показываем в книге, диктаторы обмана редко используют военную силу, эти действия Путина свидетельствовали о полном переходе к политике страха. Методы ведения войны ‒ от его откровенных злодеяний стынет кровь ‒ говорят о непримиримости и готовности жечь мосты за собой и своими приспешниками. Вовлекая армию в совершение военных преступлений, Путин надеется заткнуть рот сторонникам умеренной линии, которые в будущем могли бы искать возврата к более мягкому курсу.

В любом случае отступать назад тяжело. Диктатура обмана строится на представлении о диктаторе как о компетентном, благонамеренном демократе. Либо общество действительно верит в это, либо делает вид, что верит. Но когда миф разоблачен, его почти невозможно возродить. Более вероятным становится дальнейшее сползание к жестоким репрессиям. Путину больше незачем оглядываться на интересы государства. Злобный национализм и риторика ресентимента сплотят одну часть общества. А другая его часть ‒ по нашему мнению, вероятно, большинство ‒ восторга не испытает, но до тех пор, пока какой-нибудь кризис не разрушит стабильность, она будет демобилизована страхом.

В то время как диктаторы в Венесуэле, Турции и России перешли к репрессиям, другие диктаторы обмана продолжают жить как прежде. Виктор Орбан ловко одержал очередную победу на венгерских выборах 2022 года. Маэстро сингапурской политики продолжают контролировать ситуацию. Президент Казахстана Токаев оперативно перелистнул страницу кровопролитных событий января прошлого года. Малайзия ‒ после опыта демократии в 2018 году ‒ вернулась в режим турбулентности. В Азербайджане и Танзании манипуляции проявляются сильнее, чем страх.

В направлении диктатур обмана дрейфуют и некоторые нестабильные демократии. Президенты Мексики и Бразилии, Андрес Мануэль Лопес Обрадор и Жаир Болсонару, использовали свою привлекательность в глазах массового избирателя, чтобы ослабить систему сдержек и противовесов. Впрочем, оба столкнулись с сопротивлением. К чему приведут их усилия, покажет время. В двух других случаях картина более удручающая. Президент Туниса Каис Саид воспользовался ранее завоеванной популярностью, чтобы распустить парламент и изменить конституцию в целях усиления собственной власти8. Сотрудники органов правопорядка выселили телекомпанию «Аль-Джазира» из ее тунисского офиса и отстранили от управления директора государственного канала «Ватания»9. В лучших традициях диктатур обмана прокуроры начали преследовать политических противников Саида по неполитическим статьям: бывшему премьер-министру Хамади Джемали были предъявлены обвинения в отмывании денег10. Второй пример в этом ряду ‒ президент Сербии Александр Вучич, отработавший соответствующие навыки в 1990-е годы на должности министра информации в правительстве Слободана Милошевича. Хотя Сербия продолжает в целом считаться демократией, в стране наблюдаются характерные признаки деградации политических институтов11. Партия Вучича контролирует большинство телевизионных станций и газет-таблоидов12, многие из которых субсидируются и получают госзаказы на рекламу13. При этом они регулярно выражают сомнение в патриотизме оппозиции. Критически настроенные СМИ становятся ответчиками по искам о диффамации и компенсации морального вреда на огромные суммы и подвергаются масштабным и многочисленным налоговым проверкам14.