Его уж седые виски…
Могила его – на опушке.
И имя его – не узнать…
Одна из тех сотен трагедий,
Которых не спрятать от всех».
Но прячут – и прячутся, и еще как! В стихотворении-памфлете «Ресторатор-людоед» (думаю, что здесь речь идет о бывшем руководителе службы безопасности ОУН в Каменка-Бугском районе Львовской области Д. Купьяке-«Клее», который сегодня в Канаде владеет рестораном) Ростислав Братунь, в частности, отмечал:
«Этот убийца-головорез,
Что вплавь за море залез,
Надрайонный шеф эСБэ —
Эта гестаповская шишка!
Он и резал, и стрелял,
Он и жёг, и распинал,
Наводил на всех он страх,
Симпатичный сэр Подляк…»
О том же обер-палаче надрайонного шефа службы безопасности Дмитрие Купьяке-«Клее», который пытал населения Каменка-Бугского, Бугского и соседних районов Львовщины, поэт рассказывал и в очерке «Земля обвиняет», помещенном в этом же сборнике:
«В Низах, у старинного Бэлза, откопали засыпанный землей колодец на краю села, нашли кости человеческие. Тогда заговорили свидетели преступления, которых бандеровцы заставляли под угрозой смерти свозить сюда трупы. Стало ясным то, что так старательно оуновцы хотели спрятать, от чего так тщательно на зарубежных свалках открещиваются, мол, это не мы делали…»
«В Низах, у старинного Бэлза, откопали засыпанный землей колодец на краю села, нашли кости человеческие. Тогда заговорили свидетели преступления, которых бандеровцы заставляли под угрозой смерти свозить сюда трупы. Стало ясным то, что так старательно оуновцы хотели спрятать, от чего так тщательно на зарубежных свалках открещиваются, мол, это не мы делали…»
Но об убийцах, продолжет автор: «Земля говорит. Люди говорят. Правду не убить, и не спрятать на дне глубоких колодцев… Девять гробов несли на плечах низовчане на место вечного упокоения. И среди них – маленькие – детские гробы, доски из которых могли бы пойти на колыбели… Я был в Низах, я стоял над колодцем, когда из него вынимали останки жертв бандеровцев. Я шел в унылой похоронной процессии. Молчал, опустив голову, над свежей могилой. Я разговаривал с очевидцами Низовской трагедии. Я читал протоколы следствия. Я впитал в свое сердце ненависть строгой молчаливой толпы и высплески женских рыданий.
«Земля говорит. Люди говорят. Правду не убить, и не спрятать на дне глубоких колодцев… Девять гробов несли на плечах низовчане на место вечного упокоения. И среди них – маленькие – детские гробы, доски из которых могли бы пойти на колыбели… Я был в Низах, я стоял над колодцем, когда из него вынимали останки жертв бандеровцев. Я шел в унылой похоронной процессии. Молчал, опустив голову, над свежей могилой. Я разговаривал с очевидцами Низовской трагедии. Я читал протоколы следствия. Я впитал в свое сердце ненависть строгой молчаливой толпы и высплески женских рыданий.