Через несколько месяцев после нашего с Мари возвращения в Магборо пошли слухи, что Сантиджи болен. Якобы животу него раздулся, каку беременной. От слабости он не мог даже с постели встать. Знахарки давали ему разные снадобья, но ничего не помогало. На этот раз у отца уже не нашлось денег на больницу. Сантиджи умер дома посреди ночи.
После его смерти со мной случилось нечто странное. Я шла по деревне и вдруг услышала, как брат зовет меня. Обернулась, но никого не увидела. В следующем году то же самое повторялось несколько раз. Оставалось только гадать, не следил ли дух Сантиджи за мной таким образом.
Тем вечером в Йонкро папа прервал рассказ о моем раннем детстве, потому что в центре деревни местные дети завели песню под барабанный бой. Жители деревни собирались допоздна петь, плясать, рассказывать истории и сплетничать, совсем как мы каждую неделю в Магборо.
— Спасибо! — шепнула я отцу. Он кивнул в ответ, встал и отправился в хижину к остальным.
Самую младшую дочь Мари звали Адамсей. Совсем маленькой она отправилась жить к бабушке, а к нам вернулась, когда ей было десять, а мне лет семь. Тогда-то я начала понимать, почему моя мать и Сампа так завидовали друг другу. Меня ужасно злило, когда Адамсей доставалась новая одежда или больше еды.
— Она твоя родная дочь, ты любишь ее больше! — кричала я Мари.
— Неправда! — протестовала тетя, а если я продолжала жаловаться, она теряла терпение и хватала
Невзирая на зависть, иметь сестру мне нравилось. Адамсей всегда относилась ко мне хорошо, даже если я вредничала. Нередко она делилась со мной едой и помогала зашивать юбки, порванные во время игры.
В год, когда я навещала родителей, выяснилось, что друг Али по имени Салью хочет на мне жениться. Салью был не из нашей деревни, но у нас жили его родственники, поэтому он часто приезжал в гости. Однажды я играла с другими детьми, а он подошел близко-близко и, обжигая мне щеку горячим дыханием, объявил:
— Когда вырастешь, возьму тебя замуж.
Я перепугалась, а когда Салью отошел, побежала за Адамсей.
— Что этому старику от меня нужно? — спросила я, разыскав сестру.
— Может, он хочет тебя поцеловать, — засмеялась она.
— Фу, гадость какая!
Продолжая смеяться, Адамсей заявила, что могло быть и хуже:
— Тебя могли выдать за Абу.
Мы захихикали, представляя себе старого вдовца из Магборо, который день-деньской сидел в тени своей хижины и смотрел в землю. Впоследствии у нас с Адамсей появилась новая забава: мы вспоминали деревенских мужчин и подбирали им в пару девчонок. Адамсей я «свела» с деревенским главой (в Магборо он считался кем-то вроде мэра) — высоким тощим стариком, у которого уже была большая семья.