Она жила в ином мире, чем ее избиратели. Она, кажется, даже и не думала о том, что должна заботиться о своих избирателях. Поэтому люди довольно спокойно отнеслись к ее смещению. После отставки не было замечено бури протестов в стране.

В 1999 году Беназир и ее мужа приговорили к тюремному заключению. Он просидел восемь лет. Бхутто, которая находилась в тот момент за границей, решила не возвращаться. Она отрицала все обвинения, хотя, скорее всего, они были реальные. В Швейцарии ее тоже приговорили к шести месяцам тюремного заключения за отмывание денег.

Только непонятно было, почему в Пакистане решили посадить одних только супругов Бхутто. В стране огромное количество чиновников – полтора миллиона человек, это коррупционная среда. Пакистан – одна из самых коррумпированных стран. Политики берут деньги из национализированных банков, как из своего кошелька. Депутаты не платят даже за электричество и газ. В стране девяносто пять процентов населения вообще не платят налоги.

Иногда кажется, что в Пакистане ничего не меняется.

В истории государства, которое стало независимым в 1947 году, законно сформированные правительства постоянно сменяются военными диктатурами. Четыре правительства в Пакистане были распущены одно за другим. Ни одно из них не продержалось и половины конституционного срока. Два из них возглавляла Беназир Бхутто, два – ее постоянный политический соперник Наваз Шариф.

На протяжении нескольких лет кланы Шарифа и Бхутто по очереди управляли страной. Когда обаятельную и властную Бхутто отправляли в отставку, наступала очередь Шарифа, которому доставалось кресло премьер-министра. Но и он сам дважды выбывал из политики по требованию подлинных хозяев страны – генералов.

Всякий раз, когда в результате военного переворота правительство оказывается низложенным, военные утверждают, что решились на эту меру скрепя сердце, чтобы спасти родину от хаоса, экстремизма и коррупции. Как ни странно, это звучит вполне правдоподобно. Беназир Бхутто, которой все так восхищались и которая считалась главным борцом за демократию, на самом деле стремилась к личной власти, а ее окружение – к возможности распоряжаться государственными ресурсами. В этом смысле клан Наваза Шарифа ничем не отличается от клана Бхутто.

Вот и получилось, что демократия предстала перед пакистанцами в образе продажных и неэффективных правительств. На их фоне военная диктатура казалась надежной и неподкупной. Поэтому никто особо и не сокрушался об утрате даже той скромной демократии, которая существовала в стране. Но пройдут годы, и выяснится, что лекарство оказалось хуже болезни. Военное правление, власть силовиков загоняют страну в тупик, из которого вообще непонятно, как выбираться.