То, что в сталинское время именовали «ликвидацией враждебных элементов», являлось репрессивной составляющей современных (модерных) техник управления населением. Американский историк Питер Холквист продемонстрировал преемственность современных техник управления населением (в том числе и репрессивных), использовавшихся царским, белогвардейскими и советским правительствами России.[1] При этом Холквист обратил внимание на тот факт, что описанные им техники управления населением («политики населения») не были специфичны для России: «Это история не только русская или советская, а, скорее, общеевропейская. Мысль о ликвидации “элементов” населения впервые стала концептуально и практически возможной по мере осмысления на протяжении XIX века государства, называемого социальным, а также с появлением техники и технологий, воздействующих на это государство».[2]

Аналогичной точки зрения придерживается и британский социолог Майкл Манн, связавший феномен характерных для XIX–XX вв. массовых кровавых чисток с процессами демократизации, формирования современных наций и национальных государств[3]. В монографии «Темная сторона демократии» Манн сосредоточился прежде всего на анализе феномена кровавых этнических чисток, попутно сформулировав чрезвычайно полезную для исследователей иерархию типов насилия и чисток «враждебных элементов» — от дискриминации и сегрегации до массовых убийств и геноцида. На огромном историческом материале британский социолог продемонстрировал механизмы эскалации чисток, увеличения их масштабов и жестокости.

Идеи, сформулированные П. Холквистом и М. Манном, являются отправной точкой для моих размышлений о феномене преследования «враждебных элементов». Рассматривая современные репрессивные техники управления населением, отечественные авторы, как правило, ограничиваются изучением советских репрессивных кампаний[4] и (гораздо реже) нацистской истребительной политики. Кругозор западных исследователей шире[5]: в поле их внимания находятся и этнические чистки в колониях, и концлагеря, создававшиеся англичанами в Южной Африке, американцами в Корее, французами в Алжире, англичанами в Кении, американцами и их союзниками во Вьетнаме. Массовые убийства в Камбодже и Индонезии, ликвидация «нелояльных» латиноамериканскими эскадронами смерти, этнические чистки на руинах Югославии и геноцид в Руанде — одно перечисление различных форм преследования «враждебных элементов» занимает немало времени; что уж говорить о времени и силах, которые необходимо затратить на их сравнительное изучение. Зарождение и международный трансфер идей ликвидации «враждебных элементов», их реализация в конкретных странах, трансформация репрессивной практики по отношению к «враждебным элементам» под влиянием идеологий, эскалация насильственных репрессивных практик и процессы изживания политики массового преследования «нелояльных» групп населения — все эти темы к настоящему времени являются малоизученными.