Хёнманс попытался скрыть беспокойство от своего спутника, который безмятежно сидел со своим драгоценным портфелем на коленях и, очевидно, полностью полагался на своего товарища. Хёнманс изменил курс и вскоре увидел впереди черную полосу, пересекавшую белый пейзаж. Река. «Рейн, — подумал он с ликованием и снизился приблизительно до 180 метров. — Странно, — удивился он, приглядевшись, — он недостаточно широкий».

Нет, это не Рейн. Но что же, черт возьми, это такое? Хёнманс теперь был близок к панике и в отчаянии смотрел по сторонам. Он летел по большому кругу, безнадежно пытаясь обнаружить хоть какой-нибудь знакомый ориентир. От волнения он, должно быть, перекрыл подачу бензина, потому что двигатель закашлялся и зафыркал, а затем окончательно встал. «Мессершмитт» стал быстро снижаться. Подгоняемая ветром машина мчалась к замерзшему полю, практически потеряв управление. Хёнманс попытался совершить безопасную посадку, но «Мессершмитт» пронесся между двумя деревьями, которые аккуратно срезали его крылья, и фюзеляж закончил свой путь в живой изгороди.

К счастью, ни Хёнманс, ни его спутник не пострадали. Они выбрались из кабины и посмотрели друг на друга. Оба были бледные и перепуганные. Рейнбергер все еще сжимал свой желтый портфель из свиной кожи.

— Если выяснится, что я летел на самолете, меня предадут военному суду, — произнес он дрожащим голосом. — Строго запрещено летать с совершенно секретными документами. Где же мы все-таки?

— Я не знаю, — ответил Хёнманс мрачно. — Но должны быть где-то на немецкой территории.

— На немецкой территории! — в изумлении повторил Рейнбергер. — Я надеюсь на это.

В этот момент появился неуклюжий, жилистый старый крестьянин с обветренным и сильно морщинистым лицом.

— Где мы? — спросили оба офицера одновременно.

Мужчина поднес руку к уху:

— Hein?[4]

— Где мы, старик? — раздраженно повторил Рейнбергер.

Крестьянин что-то сказал, но ни один из немецких офицеров ничего не понял, однако оба с замиранием сердца осознали, что мужчина говорил по-французски.

— Боже мой! — воскликнул Рейнбергер. — Мы разбились в Голландии или Бельгии.

Одно было ему совершенно ясно — содержимое портфеля следует немедленно уничтожить. Он ощупал карманы и выругался. У него не было с собой спичек.

— Спички, Хёнманс, быстрей!

Майор Хёнманс безнадежно пожал плечами:

— Жаль, старик. Я не курю.

К счастью, у крестьянина нашелся коробок бельгийских спичек с желтыми головками и красными палочками. Рейнбергер почти вырвал его из рук и скрылся с ними позади живой изгороди.

Бельгийские солдаты на контрольном посту в Мехеленсюр-Мёз[5] праздно глазели в окно караульного помещения. Они скучали. В течение нескольких месяцев они несли службу на левом берегу Мёза, и за это время ничего существенного не происходило. На другой стороне реки лежал голландский Лимбург[6]. Также монотонно текла служба и у их голландских коллег — один день ничем не отличался от другого. Было 11.30 утра.