Усилению взаимного недоверия способствовали и практические аспекты постреволюционных англо-американских отношений. Одной из существенных причин будущих сложностей являлось быстрое развитие коммерческого соперничества между двумя странами. Несмотря на все жалобы американцев, до 1775 года их судоходная индустрия в рамках Британской империи заметно выросла. Благодаря британскому навигационному законодательству и традициям мореплавания метрополии к 1780-м годам американцы плавали по всему миру. Их корабли были быстрыми и маневренными, а команды хорошо подготовленными.

В последние годы революции меньшинство под началом Питта и Шелбурна утверждало, что в интересах Британии установить свободные и открытые коммерческие отношения с Соединенными Штатами. Некоторые надеялись, что такие коммерческие связи, уже в значительной степени сформировавшиеся до революции, помогут укрепить политический альянс. Однако вопреки усилиям Питта и Шелбурна в стране возобладала логика тех, кто утверждал, что Америка объявила о своей независимости и должна быть выведена за пределы британской коммерческой системы. Аргументы противников Соединенных Штатов были подкреплены их убежденностью, что отказ от соблюдения навигационных законов не только приведет к потерям в торговле, но и ослабит британский торговый флот. Это, в свою очередь, подорвет силы регулярного военно-морского флота и вызовет общенациональный упадок.

Сначала судоходство Соединенных Штатов пострадало от того, что лишилось привычных торговых каналов, однако оно быстро нашло другие пути доступа на рынки, закрытые британцами, и превратилось в одного из главных конкурентов британского судоходства. Это соперничество стало заметно задолго до 1793 года, но с того времени оно сделалось более острым из-за начавшейся войны в Европе. Положение Америки как основного нейтрального коммерческого игрока давало ей новые обширные торговые возможности, что сильно ударило по интересам британской торговли.

Другим важным источником трений в послереволюционные годы было продолжающееся британское правление в Канаде. Неопределенность в деталях пограничного урегулирования 1783 года порождала сложности на протяжении следующих 60 лет. Но более серьезным источником споров стало соперничество за обладание областями на Старом Северо-Западе Америки и убежденность британских властей в Канаде, что следует аннулировать некоторые уступки, сделанные в этом отношении в 1783 году.

После революции американские поселенцы стали перебираться через Аппалачи на запад, в долину Огайо. Между 1783 и 1812 годами население Кентукки выросло с 12 тысяч до 400 тысяч с лишним. В 1783 году во всей плодородной области за рекой Огайо, охватывающей современные штаты Огайо, Индиана, Иллинойс, Мичиган и Висконсин, проживала лишь горстка поселенцев. В то время эти штаты были владениями многочисленных индейских племен. Когда революция завершилась, британцы согласились, чтобы вся эта область стала американской и чтобы британские войска отошли от линии сторожевых постов, располагавшейся вдоль южной оконечности Великих озер. Однако, несмотря на это соглашение, реальный отвод войск затянулся более чем на десять лет. Сначала это было сделано, чтобы сохранить контроль над индейцами и торговлю мехом, и к 1790-м годам многие канадские чиновники надеялись, что сохранение оккупации даст возможность изменить границу. В начале 1790-х агенты департамента Британской Индии в Канаде стали подталкивать индейские племена к тому, чтобы они сопротивлялись продвижению американских поселенцев, что, впрочем, оказалось совершенно бесполезным. К 1810 году население Огайо составляло более 230 тысяч человек, и поселенцы тысячами проникали в Индиану и Иллинойс. Американцев возмущало, что британцы сохранили свои сторожевые посты на Северо-Западе и после 1783 года, а поддержка, которую они оказывали индейцам, вызывала ненависть. До сих пор живы воспоминания об англо-индейских рейдах в долине Вайоминга и в Кентукки, сопровождавшихся резней американских первопроходцев.