Из статьи «Погребение прошлого (письмо из Берлина)», напечатанной в журн. «Прожектор» (1928, № 38, с. 24–25).

(1) О постановке пьесы Г. Уоттерса и А. Хопкинса «Актеры» в обработке О. Дымова на сцене «Немецкого театра» (ныне носящего имя М. Рейнгардта) в Берлине (1928) выдающимся немецким режиссером и актером, реформатором немецкой сцены Максом Рейнгардтом (1873–1943). А. В. Луначарский неоднократно освещал в своих статьях его деятельность. «Мне довелось видеть постановки Рейнгардта в Берлине в его театре. Они близки моему идеалу: это картины, полные жизни, поэзии, красоты…» – писал он в 1908 г. в «Книге о новом театре», характеризуя ранний период творчества Рейнгардта. Высоко расценивал он стремление Рейнгардта возродить в новых условиях массовые театральные действа, подобные античным и средневековым (постановки «Царя Эдипа» в цирке, средневековой мистерии «Каждый человек» на площади в Зальцбурге и др.), советуя советским театральным деятелям использовать этот опыт.

В 1927 г. Луначарский вел переговоры с «всемирно известным театром Рейнгардта» о его гастролях в СССР в обмен на приезд в Берлин Театра имени Вс. Мейерхольда (см. статью Луначарского «О международном театре» в книге «А. В. Луначарский о театре и драматургии», т. 2, с. 352). В то же время он с тревогой отмечал влияние коммерческого театра на деятельность выдающегося режиссера: «…Спектакль любопытный, тревожный, страстный, щекочущий нервы, но грубоватый, без Чувства меры», – писал он в 1912 г. о рейнгардтовской постановке пантомимы «Сумурун» (статья «Русские и немецкие новшества в Париже» в книге «А. В. Луначарский о театре и драматургии», т. 2, с. 113).

К оценке спектакля «Актеры» Луначарский возвратился в статье «Последние заграничные впечатления»: «…В Берлине мне посчастливилось видеть несколько очень интересных представлений. Об одном из них – о постановке „Актеры“ – я уже писал и нисколько не изменил своего суждения о том, что „Актеры“ у Рейнгардта являются спектаклем глубоко упадочным. Было бы, однако, очень несправедливо считать, что в Берлине нет публики серьезной, ищущей в театре поучений. Лучшим доказательством этого была постановка „Живого трупа“ Л. Толстого тем же самым Рейнгардтом. …Когда я спросил Рейнгардта: „Думаете ли вы сделать серию таких спектаклей?“, он с чуть заметной самодовольной улыбкой ответил мне: „Еще бы, это надолго пойдет“. И я подумал про себя: „Насколько лучше, когда ты ставишь такие спектакли для благородного вкуса и серьезности, чем когда идешь навстречу самым сомнительным и разлагающим театральным требованиям. И зачем тебе это?“ – думал я» («Красная газ.», веч. вып., 1928, 23 сент.).