На 1937 год этот план увеличен до 29 млн. экз. книг.

Издательство детской литературы выпустило на одном только русском языке в 1936 году 36 млн. экз. книг и на 1937 год выпускает 70 млн. экз. книг отечественной и переводной литературы.

Из этого количества не найдется ни одной книжки, которая не была бы пропитана стремлением к миру. Если бы такая книга проскочила на рынок, в издательство полетели бы миллионы возмущенных и ругательных писем от читателей.

Сколько же у нас в республиках читателей, проглатывающих эти горные хребты из книг – поэтов, романистов и драматургов, – начиная от Гомера до Герберта Уэллса, Бернарда Шоу и Хексли.

По данным 100 000 библиотек, число читателей художественной литературы что-то около 50 млн., не считая детей. 50 млн. мужчин и женщин, старых и молодых, – это все люди, предпочитающие звон рифм звону шпор, и познание – уничтожению.

Вы ответите мне, что не все же эти 50 млн. читателей смогут оценить терцины «Божественной Комедии». Это, скажем, так. Но знаменателен тот факт, что в нашей молодой стране складывается прочное общественное мнение о необходимости знать терцины «Божественной Комедии», и это общественное мнение начинает ставить знак равенства между познанием и моралью.

Судите нас по нашим реальным устремлениям, судите нас в размерах отрезка времени в двадцать лет, когда народ стал строить государство для себя.

И тот, кто после визита в нашу страну не находит иного итога нашей жизни, кроме презрительного утверждения, что у нас слишком мало бумаги для домашних потребностей, такой посторонний наблюдатель, уверяю вас, наблюдал нас не свежими и не честными глазами.

От имени 50 млн. читателей я заявляю – мы хотим штурмовать небо. Мы против штурма крепостей. Все наше искусство полно оптимизма и надежд.

Пойдите в зрительный зал театра, взгляните, как насторожились зрители, когда герой, которому уже сочувствуют и любят, готов упасть духом или сделать моральную ошибку. Наш зрительный зал не хочет разочарования, он не переносит уныния и безнадежности. Зато какими радостными улыбками, криками: «здорово», «правильно» он награждает моральную, – я подчеркиваю это, – моральную победу своего героя.

Оптимизм и победа всего доброго над всем злым есть та атмосфера, в которой вырастает наше искусство. Наш читатель, наш зритель, строящий города, заводы и каналы, перепахивающий шестую часть света, выращивающий абиссинскую пшеницу и скороспелый картофель за Полярным кругом, – прежде всего верит в победу, в правоту доброго дела, в безусловность счастия на нашей прекрасной земле, уносящейся среди звезд к своему великому и еще небывалому расцвету.