В русской критике до революции прочно укоренился взгляд на творчество Лермонтова как на творчество подражательное, как на некое эхо великих звучаний западноевропейской литературы. Для персонажей и образов лермонтовской поэзии и прозы тщательно разыскивали прототипы из английской и французской словесности. Герои Лермонтова трактовались как бледные копии с великих западных произведений.

Такое отношение к Лермонтову исходило от общего укоренившегося пренебрежительного и высокомерного отношения буржуазной критики к своеобразной культуре русского народа, к той национальной культуре, которая – к негодованию всех наших врагов и к удивлению всех лакейски мыслящих – оказалась великолепной плодородной почвой для того, чтобы в два десятилетия взрастить социалистическое общество и вознести нашу страну на первое место в мире. А нашей культуре и надлежит быть первой, ведущей, источником великих идей и новых моральных ценностей, примером героизма, великодушия и размаха, того творческого размаха, с которым наш народ совершил революцию.

Только один Белинский из всей русской критики – это было еще при жизни Лермонтова – угадал его великий талант.

Жизнь Лермонтова в самом начале, в весне его творчества, была встречена пулей, направленной врагами, из которых злейший был император Николай I.

Лермонтов начал свою творческую жизнь с непримирения со всей российской системой рабства и самодержавного удушения человеческой свободы. В 1833 – 34 годах, тогда еще ученик юнкерской школы, он начал писать исторический роман «Вадим». Тема «Вадима» – это бунт, воплощаемый в образах пугачевского восстания. Герой этого неоконченного юношеского романа – угрюмый горбун, мститель, бунтарь. Так Лермонтов первый, еще до Пушкина, поднимает в русской литературе тему крестьянского восстания. Восстание декабристов и июльская революция 30-го года во Франции находят в шестнадцатилетнем Лермонтове гневный отклик, – это происходит до «Капитанской дочки», до «Дубровского» и до «Собора Парижской богоматери» Виктора Гюго.

Горбун Вадим – это еще скрытый в самом себе, еще только намеченный, еще детский абрис лермонтовского гения… Когда начинают сравнивать лермонтовского «Вадима» и пушкинского «Дубровского» и говорят о совпадении темы и даже деталей, то это обозначает лишь, что оба гения русской литературы одинаково чувствовали и одинаково творчески переживали социальную тематику эпохи.

Лермонтов не окончил «Вадима», – очевидно видя сам юношеские недостатки этой повести.

В 1836 году он пишет роман «Княгиня Лиговская» из петербургской жизни, где также первым в русской литературе ставит новую для того времени тему человеческого достоинства. Герой его – обыкновенный человек, чиновник, уязвленный и гордый, тот самый оскорбленный человек, кто спустя несколько лет проскользнет бочком, смешной и странный, по бессмертным страницам Гоголя, кто впоследствии поднимется во весь рост как основной герой Достоевского.