Среди многих славных имен грузинской литературы Акакий Церетели может быть поставлен в одном ряду с великим Шота Руставели. К нему, как бы за благословением, обращался он в стихотворении «К портрету Руставели»:

Он воскресил, продолжил и углубил наследие Шота Руставели. Этот удивительный человек с умными, ясными глазами зорко видел далекое прошлое и отдаленное будущее.

[«Три Сестры» в постановке В. И. Немировича-Данченко]*

[«Три Сестры» в постановке В. И. Немировича-Данченко]^*

При тайном голосовании тридцати пяти участвовавших членов Комитета по Сталинским премиям кандидатура Владимира Ивановича Немировича-Данченко – постановщика пьесы Чехова «Три сестры» – получила тридцать три голоса.

Такой результат голосования был следствием отношения Комитета к исключительно высокой художественной ценности спектакля «Три сестры», а также оценки – во всесоюзном масштабе – всей творческой деятельности Владимира Ивановича, с особенной яркостью отразившейся в спектакле «Три сестры».

Когда Владимир Иванович задумал новую – теперешнюю – постановку этой пьесы, участники первой, дореволюционной, постановки «Трех сестер», которая для Художественного театра была тогда настоящей победой, не могли представить, что в этой пьесе можно найти нового… «Как ее можно углубить? Как он ее может перечесть заново? Нам казалось, что все уже сказано и лучше не скажешь…» (Москвин – в прениях.)

Владимир Иванович не только смог заново прочесть пьесу, но заставил ее зазвучать по-новому в нашей современности… «Владимир Иванович повернул трех сестер в зрительный зал, и напряженные глаза прошлого взглянули в глаза современных людей. Это был встречный взгляд, который так редко удается в искусстве…» (Михоэлс – в прениях).

Тема первой, дореволюционной, постановки «Трех сестер» представляется нам как типичное противоречие для русской интеллигенции того времени: высокая мечта о прекрасном и бессилие мечтателей. Отсюда – хрупкость человеческой красоты в столкновении с грубой, животной, мещанской действительностью. Старый спектакль был лирической повестью о прекрасных русских людях, предпочитающих печаль неосуществившейся мечты – грубому усилию, которое могло бы устроить их личную судьбу.

Но в «Трех сестрах» заключена и другая тема, более глубокая и долговечная, – ее-то и вскрыл Владимир Иванович в новой постановке. Это тема – национальная, патриотическая, – об особенной, неповторимой моральной красоте русских людей. Осознанная моральная высота, – ставшая моральной прочностью, – другую часть русской интеллигенции, выбравшей революционный путь борьбы, повела к Октябрю. Так тема о моральной красоте трех сестер смыкается в нашей современности с актуальной темой о моральной высоте.