Неман остался позади. Мы потеряли связь с частями. И тут немец навалился со всех сторон. Мы наскоро вырыли узкие щели, сидим в них – бронебойных пуль у нас и тех нет. А он клюет нас минами со всех сторон, самолеты – волна за волной, земля скрипит от взрывов, пыль, вонючая гарь, в глазах, ушах забито песком. Иной подлец так низко пронесется, поливая из пулеметов, – белесую рожу его успеешь разглядеть.

А мы сидим. Заповеди наши помните? Не признаем себя окруженными и – все. И ему остается самое нежелательное – идти с нами на рукопашное сближение. И точно, – все стихло, ни выстрела, в небе – ни звука. Начинаем слышать, как шумит лес. Высовываемся из щелей, видим – зарево заката, большущее солнце в последний раз светит нам из-под тучи.

Берем легко раненных, способных держать винтовку или хоть ногами передвигать… Осторожно – перебежками направляемся к лесу. Там, – знаем, – группа автоматчиков и пулеметы. Ползем впритирку к траве между кочками, – одна забота – ближе подобраться, на «ура». А ему бы уж время открыть по нас огонь.

Помню, – дрожь меня пробрала: что за черт! – мы уже в полутораста шагах, он должен нас обнаружить, почему он молчит? Встаю, прижимаюсь грудью к березе, вглядываюсь, – на опушке никакого движения. В чем тут уловка? И вдруг начинается трескотня в глубине леса, правее этого места. Трассирующие пули, – синие, красные, зеленые, – замелькали, потянулись нитками. И слышим – русское «ура»! Глотки у нас сами разинулись, – мы поднялись и тоже – «ура»! Проскочили то место, где еще днем сидели немцы, и встретили их в лесной чаще. И отвели душу на этих автоматчиках.

Произошло вот что: отставшая от одного полка неполная рота под командой лейтенанта Моисеева, пробиваясь на восток, разведала о нашем окружении и, будучи в соседстве, решила нас выручить, – с тылу ударила по автоматчикам. Мы в этот прорыв и вышли.

Моисеев был пылкий человек, рожден воином. Кто он такой на самом деле, мы так и не узнали, – кажется, служил где-то в Западной Белоруссии. Прямой, среднего роста, лицо невыразительное, обыкновенное; рукава гимнастерки засучены по локоть; всегда смеялся добродушно, но взгляд – острый, умный. Да, есть золотые люди на Руси.

Пробиваемся вместе с ротой Моисеева на восток. Сами ищем немцев, – гарнизон ли, оставленный в деревне их первым эшелоном, или десантников, – нападаем первые, и немцы перед нами бегут. Обросли мы бородами, черные все стали, уж не знаю – от грязи ли, от злости. Бывало, Моисеев посмеивается: с такой армией да под музыку, да по Берлину пройтись, на страх немкам, вот будет лихо…