Ил. 10, 11, 12. «Гомосексуалистка» А. П., Саратов, 1925 год. Арестованная за преступления экономического характера на саратовских рынках, эта женщина, жившая как мужчина и именовавшая себя Александр Павлович, из тюрьмы была отправлена на принудительное психиатрическое лечение. После курса психоанализа и семнадцати сеансов гипноза (как, например, один «до лечения», крайнее фото слева), Александр Павлович перестала носить мужскую одежду, бросила курить, оделась в женское платье и выразила желание родить ребенка. Фото в центре было опубликовано дабы продемонстрировать, что в данном случае пациент не был гермафродитом. Выписанная под опеку родственников («после лечения», крайнее фото справа), А. П. носила юбку, модную матросскую блузку и обувь, более подобающую женщинам. Из Штесс А. П., Случай женского гомосексуализма при наличии situs viscerum inversus, его психанализ и гипнотерапия. Саратовский вестник здравоохранения, № 3–4 (1925), 1–19.

Ил. 13. Реклама «Спермокрина», конец 1920-х годов. Охватившее Европу увлечение эндокринологией дало о себе знать и в Советской России, где терапия по омоложению (включая пересадку яичек и имплантацию яичников) и препараты на гормональной основе рассматривались как пути к преобразованию человечества. Эта реклама Госинститута экспериментальной эндокринологии Наркомздрава утверждала, что «Спермокрин применяется в медицине при неврастении, старческой слабости, малокровии, половом бессилии». Советских ученых эндокринология привлекала очевидной возможностью быстрого прорыва в исследовательской работе. Гипотеза о связи гомосексуальности с аномалией половых гормонов, впервые выдвинутая в Австрии Ойгеном Штайнахом и распространенная немецким сторонником гомосексуальной эмансипации и социалистом доктором Магнусом Хиршфельдом, нашла сторонников в СССР. Попытки изменить сексуальную ориентацию, используя те самые методики пересадки и имплантации половых гормонов, которые применялись в советских процедурах по омоложению, многократно предпринимались в начале 1920-х годов. Как и в центральной Европе, эти эксперименты провалились, но привлекательность половых гормонов стала ключевым опытом первого поколения советских врачей. ГАРФ, ф. А-406, оп. 12, д. 2223, л. 215.

Ил. 14.

Ил. 15.

Ил. 14, 15. Примеры бачей из Узбекистана, Самарканд, 1913 год. Фотография Эдмунда Джеймса Пирса, британского представителя Граммофонной компании (проживавшего в Санкт-Петербурге с 1909 по 1917 год), сделанная во время поездки по юго-восточным территориям Российской империи. В ходе этих поездок Пирс посещал сеть распространителей граммофонов и пластинок, делая попутно аудиозаписи и фото музыкантов. Бачи (буквально: «мальчики») были странствующими артистами. Ими руководили наставники, обучавшие их поэзии, искусству танца и пения. Наставники эти также выступали в роли сутенеров, продавая бачей как проститутов. Одетые в наряды, которые соединяли в себе элементы мужского и женского, бачи выступали на праздниках, чем привлекали внимание русских чиновников, приходивших в ужас от подобных обычаев. Социалистическая власть, стремившаяся упрочить свое положение в регионе после 1917 года, испытывала мало терпения к подобному институту (ввиду его коммерческого и сексуального характера) и причисляла бачей к социальным элементам, чуждым революции. Принимаемые впоследствии уголовные кодексы Узбекской Советской Социалистической Республики стремились полностью искоренить эти «пережитки прошлого». E. J. Pearse Collection, MS 1231, Brotherton Library, Leeds University, UK.