Это был 1999 год. И вот в 2001-м мы снова пересекаем границу на Псоу. Свободно, безо всяких справок и проблем. Как всё, оказывается просто, и зачем тогда было глумиться над людьми? Мои спутники смеются: «А тебе не кажется, что ты своей публикацией границу открыл?» «Нет, – говорю, – не кажется. Но то, что это сделали мы, журналисты… Может быть».

Монахиня

Монахиня

Старая, согбенная монахиня, стояла у входа в автобус, который должен был отправляться на Сухум через пару минут. Она просила шофера, чтобы он ее, безденежную, бесплатно довез, но тот отмахнулся, отказал. Удивительная монахиня даже не пыталась уговаривать шофера, но все-таки не отходила от дверей автобуса. Опираясь на палочку, она всем своим видом являла невозмутимое спокойствие, словно все эти границы, деньги, автобусы, для нее как бы не существовали, то есть были несущественны, призрачны. Она не сжимала зубы, не суетилась, озабоченная дорогой, ни о чем как будто не переживала. Просто она тихо и мирно была уверена, что всё будет нормально. Так путешествуют с Богом.

Жена шепнула мне: «Давай заплатим за нее». Мы уже любили старенькую монахиню, которую и видели-то две минуты. Не раздумывая, сунули за нее шоферу две десятки. Она поблагодарила: «Да воздаст вам Господь всемеро».

Глазницы войны

Глазницы войны

Рейс до Нового Афона был для меня страшен. Природа – райская, но великолепные особняки, санатории, пансионаты были раздолбаны, разбиты, раскурочены. Тотальная разруха, сплошные руины, на десятки километров они тянулись вдоль дороги, выворачивая душу наизнанку.

Никогда ранее не доводилось столь явственно заглядывать в глазницы войны. Что же произошло? Прекрасные здания рождаются в человеческих душах, прежде чем воплотиться в камне. И руины тоже рождаются в душах, прежде чем начнет пазгать дальнобойная артиллерия. Руины – материальное воплощение человеческих страстей. Любой войне предшествует очень простая вещь: несколько политиков мрачно стискивают зубы и в голове у них начинают вертеться фразы типа «во что бы то ни стало», «любой ценой»… Вспомнил себя на мосту, вспомнил старенькую монахиню…

Белый лебедь

Белый лебедь

На Новом Афоне мы довольно быстро сняли жилье1 и пошли поужинать в единственное здесь кафе. Оно было очень красивое, на острове посреди пруда. Мы заказали шашлыки и, развалившись в пластмассовых креслах у самой воды, устало и опустошенно рассматривали двух чудных белых лебедей. Поневоле вспомнились строчки из песни: «А белый лебедь на пруду качает павшую звезду, на том пруду, куда тебя я приведу». Я улыбнулся первый раз за этот день и сказал жене: «А все-таки, Лариса, я привел тебя на этот пруд».