В этот же день к Берну домой приехал сам лидер РВС Остин. Глава РВС выглядел уставшим и выразил сожаление по поводу смерти своего школьного друга Мориса. Далее он озвучил обеспокоенность тем, что дипломаты из США и восточнокарибских государств не выхолят на контакт с новой властью, к чему РВС всегда готов. Но больше всего Остин интересовался положением студентов медицинской школы. Он заверил, что их жизни и безопасности ничто не угрожает, но если кто-нибудь из них захочет все же покинуть Гренаду, то РВС окажет этому всяческое содействие. Прощаясь, Остин оставил Берну свой домашний номер телефона на случай возникновения каких-либо вопросов и пожеланий.

Сам ректор школы назвал тех студентов, кто хотел покинуть Гренаду «трусами» и заметил, что прерванный семестр им никто не зачтет. Да и как бы студенты могли покинуть Гренаду, если карибская авиакомпания LIAT под давлением Вашингтона прекратила полеты на Гренаду (а кроме нее на остров никто не летал).

Понимая все же, что никакого дружественного отношения со стороны американцев и их карибских сателлитов ждать не приходится, РВС с первых минут своего существования старался наладить добрые отношения с Кубой.

Кастро был в сложной ситуации. С одной стороны его глубоко потрясло убийство его друга Мориса Бишопа, которому он полностью доверял. С другой стороны было еще не ясно, почему и как это произошло и не несет ли сам Бишоп какой-либо ответственности за кровавые события на Гренаде. Наконец сам РВС состоял по большей части из членов ЦК НДД и хотел продолжать революционный процесс на Гренаде. К тому же старые-новые гренадские руководители просили Кубу помочь перед лицом явно грозившего острову американского военного вторжения.

20 октября 1983 года на Кубе был объявлен трехдневный траур «в связи с гибелью премьер-министра Гренады товарища Мориса Бишопа». Все флаги на государственных учреждениях были приспущены на полмачты[398]. В этот же день компартия и правительство Кубы выступили с совместным заявлением по поводу событий на Гренаде. В документе подчеркивалось, что все, что случилось за последние дни на Гренаде, было для кубинцев неприятной неожиданностью. В Гаване ничего не знали о глубоких внутренних разногласиях в НДД. Когда Бишоп был арестован, то правительство Кубы «дало своим представителям на Гренаде инструкции о том, чтобы они, придерживаясь принципов и норм внешней политики Кубы, полностью воздержались от вмешательства во внутренние дела правящей партии Гренады»[399].

Подчеркнув, что точные обстоятельства гибели Бишопа на Кубе до сих пор неизвестны, в заявлении все же четко выражались симпатии кубинской стороны к убитому премьеру: «Бишоп был одним из политических руководителей, пользующихся огромными симпатиями и уважением нашего народа за свой талант, благородство, искренность, революционную честность и дружественное отношение к нашей стране. Кроме того он имел огромный международный авторитет. Известие о его смерти потрясло руководство нашей партии, и мы глубоко скорбим в связи с этим…