Командир «Авроры» имел все основания торопиться в русский порт. Кроме того, кругосветный переход изрядно вымотал команду — по приходу в Петропавловск на борту фрегата было 35 больных и 142 цинготных, которых пришлось списать на берег для лечения. Среди прибывших на «Двине» солдат примерно половина была представлена охотниками-сибиряками, которых при подготовке практически не надо было обучать стрельбе. По словам их командира, они оказались «артистами в этом искусстве».
Вместе с ополчением и имевшимися на Камчатке силами в городе собралось около 1000 чел. Вместе с матросами под руководством губернатора они в кратчайшее время построили укрепления, на которых были установлены морские орудия, частично снятые с русских кораблей. 28 августа 1854 г. на горизонте появилась союзная эскадра, часть кораблей которой поначалу произвела разведку, прикрываясь нейтральным флагом США.
29 августа начался первый обстрел Петропавловска, продолжившийся с особой силой 30 августа — 1 сентября. Союзным кораблям был нанесен значительный урон, попытка высадить десант была отражена русскими стрелковыми партиями. На берегу осталось 38 убитых, в том числе и 4 офицера, 7 офицерских сабель, 56 ружей, флаг полка королевской морской пехоты, 4 человека попало в плен, 3 из них — тяжелоранеными. Общие потери англичан составили 107, французов — 102 чел. Общие потери оборонявшихся (гарнизон, моряки, ополченцы) составили 96 убитых и столько же раненых. Командовавший английской эскадрой застрелился, союзники удалились. Перед уходом им удалось захватить подходившие к порту шхуну «Анадырь» с лесом и судно российско-американской кампании «Ситха». Этим ограничились успехи союзников.
Впечатление от поражения в Лондоне и Париже было убийственным, и для спасения «чести флага» на Камчатку была отправлена вторая и гораздо более сильная эскадра.
Предвидя это, 29 декабря 1854 г. (10 января 1855 г.) генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев приказал Завойко эвакуировать город, предварительно уничтожив все военные строения. 3 (15) марта 1855 г. это предписание было получено, и вскоре приведено в исполнение. 5 (17) апреля русские корабли: флагманский корвет «Оливуца», фрегат «Аврора», транспорты «Двина», «Иртыш», «Байкал» и бот № 1 покинули Авачинскую губу. Гражданскими пассажирам были 282 человека, в основном женщины и дети. 1 (13) мая корабли прибыли в залив де-Кастри, а оттуда ушли в Николаевск (совр. Николаевск-на-Амуре).
30 мая союзная эскадра в составе 12 крупных кораблей подошла к Петропавловску и нашла там оставленные русские позиции, дома и около 500 собак. Несколько дней англо-французы потратили на уничтожение оборонительных сооружений и сожжение домов, после чего ушли в поиске русской эскадры сначала к Ново-Архангельску (совр. Ситка, США), а затем на Амур. На этом военные действия в этом регионе закончились. Не имея хороших карт устья Амура, союзники не рискнули приближаться к Николаевску.
Главным театром военных действий оставался всё же Севастополь, от стойкости обороны которого зависело теперь всё. 9 (21) декабря 1854 г. Николай I даровал его защитникам невиданные ранее льготы — всем морским и армейским чинам, а также чиновникам севастопольского гарнизона с 13 (25) сентября 1854 г. каждый месяц службы засчитывался за год.
28 декабря 1854 г. в Вене начала работу конференция послов Англии, Франции и России, в которой со стороны Австрии принимал участие министр иностранных дел. Переговоры о предварительных условиях перемирия шли трудно, и для того, чтобы усилить русские позиции на них, в Петербурге было принято решение усилить армию и активизировать военные действия в Крыму. Для решения первой задачи в ноябре 1854 г. и в феврале 1855 г. был проведен рекрутский набор по 10 чел. с каждой тысячи ревизских душ.
Кроме того, 29 января (10) февраля 1855 г. последовал Высочайший Манифест «О призвании к Государственному ополчению». «Желание наше, — говорилось в нем, — мирного, без употребления силы оружия, без продолжения кровопролития, достижения постоянной нашей цели, защиты прав единоверцев наших и вообще Христианства на Востоке, известно любезным нашим верным подданным. Оно известно и всем, тщательно и беспристрастно наблюдавшим за ходом событий и неуклонным направлением наших действий. Мы были и остаемся навсегда чуждым иным побуждениям в деле веры и совести. Следуя и ныне сим принятым нами правилам, Мы изъявили согласие на открытие переговоров с западными державами, вступившими в неприязненный против нас с Портою Оттоманскою союз. Считаем справедливым ожидать от них такой же искренности, такого же бескорыстия в намерениях и не теряем надежды восстановить драгоценный для всего Христианства мир. Но между тем, однако ж, при виде собираемых ими сил и других к борьбе с нами приготовлений, кои, несмотря на начинающиеся переговоры, не прекращаются, и еще беспрестанно, с каждым почти днем, достигают обширнейшего развития, Мы обязаны с своей стороны помышлять немедля об усилении данных нам от бога средств для обороны Отечества, для того, чтобы поставить твердый могущественный оплот против всех враждебных на Россию покушений, против всех замыслов на ее безопасность и величие».
В Санкт-Петербургской, Олонецкой, Новгородской, Тверской, Смоленской и Курской губерниях был объявлен немедленный сбор ополчения, а в Московской, Вологодской, Ярославской, Калужской, Орловской, Тульской, Рязанской, Владимирской, Тамбовской и Пензенской — с 1 (13) апреля по 1 (13) мая 1855 г., так как там предварительно планировалось завершить с 15 (27) февраля по 15 (27) марта рекрутский набор. По «Положению о Государственном ополчении» собиралось по 23 ратника с каждой тысячи ревизских душ. Ратники собирались в дружины четырехротного состава, каждая из которых состояла из 1108 строевых (включая 19 офицеров) и 51 нестроевого ратника. Первоначально планировалось собрать в 18 великорусских губерниях 204 дружины ополчения. К лету их было собрано 198, вслед за чем правительство еще дважды обращалось к созыву ополчения — 31 июля (12 августа) и 16 (18) сентября, что дало еще 139 дружин. Ополчение могло создать, разумеется, со временем (окончательная готовность дружин последнего, третьего созыва намечалась на январь — начало марта 1856 г.), запас для гарнизонных и резервных войск.
1855 год. Смерть императора Николая, бои в Крыму и сражения дипломатов
1855 год. Смерть императора Николая, бои в Крыму и сражения дипломатов
Тяжелая ситуация, в которой оказались армии союзников в Крыму в первую военную зиму 1854–1855 гг., необходимость активизации для улучшения военного положения России на полуострове и укрепления внешнеполитических позиций Империи, всё это диктовало необходимость перехода к активным контрнаступательным действиям. Успехи русской армии могли повлиять на колеблющиеся нейтральные государства, прежде всего на членов Германского союза, неудачи — привести к нежелательному для Петербурга расширению враждебной коалиции. Война только началась, а в столицах воюющих государств уже начали думать о возможном ее окончании. Проблемой оставалось завершение военных действий, их финальный аккорд. Никто не мог позволить себе допустить дальнейших репутационных потерь на фоне завышенных ожиданий и бодрых деклараций при начале военных действий, отсутствии весомых результатов после материальных издержек и потока известий об убитых и раненых.
В начале 1855 г. в качестве цели для активизации действий русских войск в Крыму была выбрана Евпатория. С самого начала было ясно, что планируемое наступление будет носить характер демонстрации. Армия не могла удержать город в случае его взятия, так как он был совершенно открыт для обстрела с моря. Еще осенью 1854 г. из уезда сюда стянулось около 10 тыс. татарских семейств со скотом. Это было результатом призывов турецкого паши, объявившего себя потомком крымских ханов. Порядка и защиты союзники прибывшим не обеспечили, но зато заставили их работать на строительстве по укреплению города. Через несколько месяцев татары вынуждены были распродать свой скот, вслед за чем среди них начался голод — англо-французы выделяли им по нескольку сухарей в сутки за земляные работы и отказывались выпускать из города.
Особенно активно работы велись после Инкерманского сражения — Евпаторию окружили земляным валом со рвом, начали увеличивать число батарей. Кроме того, в батарею был превращен и французский 100-пушечный линейный корабль «Генрих IV», севший на мель во время ноябрьского шторма 1854 г. Проведенная в январе 1855 г. рекогносцировка показала, что укрепления в ряде мест были уже вполне серьезными, хотя на некоторых участках земляные работы еще не закончились, что позволяло надеяться на успех. В конце декабря в Евпатории насчитывалось около 10 тыс. турецкой пехоты, 3 тыс. кавалерии, 5 тыс. вооруженных татар, численность которых стремительно сокращалась, и около 700 англичан и французов.