Заведя одноклассницу в квартиру и усадив ее на диван, с облегчением сбрасываю блузку с надоевшим лифчиком. Следом на кресло летит и короткая юбка.

Устало опустившись в кресло, я подняла глаза на сидевшую Китоми и сама ошарашенно замерла – она смотрела на меня с откровенным ужасом, что-то тихо шептала и дрожала всем телом. По ее лицу стекали слезы.

— Не надо… — с отчаянием в голосе простонала Юкке, опускаясь на колени. — Не надо, прошу вас…

— Чего не надо?! — от удивления я растерянно хлопала глазами.

— Но вы же разделись…

— Тьфу ты! — выругалась я, поняв о чем подумала одноклассница. Не удивительно что она перепугалась. С моей то репутацией садистки. — Подожди, я скоро.

Я ушла в ванную, быстро ополоснулась и надела домашнюю одежду. Раз малышка так воспринимает наготу, то лучше не показываться перед ней без одежды. И ее поведение говорит о многом.

— Извини, пожалуйста, — сказала я, вернувшись в гостиную. — Я просто не подумала, что ты можешь так воспринять.

На лице девушки отобразилось невыразимое облегчение.

— Садись, — показала на диван напротив, и школьница послушно опустилась туда. — Расскажи, что с тобой произошло, и я постараюсь тебе помочь.

История Юкке оказалась довольно обычной. Мать воспитывала ее одна и, стремясь дать дочери лучшее образование, много работала. А умная, но слабая девочка, не умеющая за себя постоять, быстро стала объектом насмешек. Ее дразнили за маленький рост и плохие успехи в спорте. Девочка терпела это, не желая расстраивать мать, обидчицы, уверовав в собственную безопасность, унижали ее все больше, проявляя максимум фантазии. Юкке стала изгоем, но держалась. Одна, без подруг и поддержки. А сегодня попала не в то время, не в то место. В туалет, доставшийся ее группе, завалилась «королевская» свита. После всего – злая свита, искавшая на ком бы оторваться. Ясно, что всех остальных как ветром сдуло. Ну кто будет защищать изгоя. С девушки сорвали одежду и издевались больше часа. А потом, посоветовав на прощание прыгнуть с крыши, забрали одежду, оставили обессиленную девушку лежать на полу. Где чуть позже я ее и нашла.

Малышка снова начала всхлипывать. Сквозь слезы прорывались слова:

— Как они надо мной издевались… Мамочка… Да что же я им всем такого сделала-то? .. За что? ..

Перестрелять всех этих уродов нафиг? Так патронов для такой цели мизер… И себе один оставить…

Вроде бы в средневековой Японии был такой обычай, — крутились мысли у меня голове – «Когда самурай допускал оплошность, то его господин посылал ему нож для показательного самоубийства.» И все. Харакири по собственному желанию. Остается один вопрос. Если бы подобная традиция дожила до наших дней, где бы я достала столько ножей? Это ж завод по их производству строить придется, с таким-то школьным окружением. И ведь не поймут намека, помогать придется…