Но обстоятельства складываются не в мою пользу.

Заметив впереди крупный объект, быстро передвигающийся в моем направлении, я отхожу за низкорослую банановую пальму, нащупывая нож, зачехленный с внутренней стороны кобуры. Это не Калашников и не Глок, но, если метнуть промеж глаз, эффект будет тот же. Главное, не промахнуться.

Когда с другой стороны появляется еще трое, оптимизм стремительно угасает. Лезть на рожон чревато последствиями. Против четверых агрессивных шершней от моего ножичка толку не больше, чем от зубочистки. Лучше переждать, а потом выловить по одному.

Сползаю по стволу, опускаясь на корточки, и замираю в неподвижной позе. Гребаные квадрокоптеры нарезают круги над моим временным укрытием. Даже атрофированный мозг способен понять, что они тут не бананы на видео снимают.

Шершни замедляются, заметив жужжащих шпионов. Я буквально сливаюсь с деревом. В пятидесяти метрах от меня разрывается очередная мина, отвлекая внимание шершней. Понятия не имею, что послужило причиной детонации. Скорее всего заминусовался еще один шершень. Эти твари прут напролом даже по минному полю.

Но злорадствую я недолго. Надеждам не то, что четверка преследователей потеряет интерес к наблюдательному дрону, не суждено сбыться.

Учуяв добычу, кровожадные ублюдки идут прямо на меня. Окружают пальму со всех сторон. Вариант отсидеться с треском проваливается. Кидаться единственным ножом — убийственная щедрость.

Уродливая морда первого замеченного мной шершня все ближе. Дождавшись, пока расстояние сократится до пары метров, я резко выпрямляюсь и, используя эффект неожиданности, нападаю на него первым.

Делаю стремительный выпад и лезвие вонзается аккурат в вытаращенную глазницу, вытаскиваю нож и без промедления бью в другой глаз. Зашатавшись, он с диким воплем отступает назад, и, оказавшись в кромешной темноте, начинает метаться.

Не теряя ни секунды переключаюсь на другого, который тоже всей свой мускулистой массой прет на меня. Здоровый, как бык, поднимает огромные кулаки и готовиться к прыжку. Я снова на шаг быстрее, замахиваюсь, ударяю наискось, оставляя глубокий порез на массивной шее, отскакиваю назад. Рана смертельная, лезвие пропороло сонную артерию, густая кровь брызжет фонтаном. Шершень хрипит, повалившись на колени.

Третий подбирается со спины, я слышу его тяжелое дыхание и угрожающее рычание. Четвертая напирает слева. Судя по обвисшим сиськам, это баба. Через камуфляжную футболку проступают шипованные кольца, вставленные в соски. Зафиксировав ее положение, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и бью третьего шершня ногой в пах. Зарычав от боли, он сгибается пополам и получает контрольный удар лезвием в затылок.