Чествование малыша продолжалось до самого утра!

Счастливый разомлевший от счастья Гром не выпускал сына из своих рук, положив на обнаженную горячую грудь, как было положено у берсерков. И сегодня даже не ворчал, что его погреб был нагло разграблен вечно голодными волколаками под предводительством бати.

А еще каждую минуту целовал нежно свою хрупкую и отважную Гулю, которая не побоялась выносить их малыша и сейчас лежала хоть и бледная, но счастливая рядом, с раной на животе, которая должна была скоро зарасти, потому что Гром давал ей свою кровь, как лучшее лекарство.

Все были рады и от души гудели, рассказывая какие-то забавные истории, от которых в дом было шумно, весело и по-семейному уютно.

И только Мия сквозь улыбки и общи смех, тайком бросала взгляды на окно и напрасно пыталась скрыть тревогу за своего мужа и их малыша.

Гранит спал, растянувшись на груди своего горячо обожаемого дедушки Карата, пока тот протянул руку, чтобы позвать Мию к себе и взять ее за маленькую белую ладонь.

- Всё в порядке, дочка. Ты же знаешь, что Север один из самых опытных и сильных воинов. Он не допустит того, чтобы с малышом что-то случилось.

- Да, я знаю, - кивнула девушка, но улыбнуться в ответ так и не смогла.

Время шло и ее тревога становилась все сильнее и сильнее, хотя она прекрасно понимала, что и Карат, и отец сказали бы ей, если бы случилось что-то страшное.

Ведь они чувствовали, где был Север.

Как и то, что с ним происходило.

Уже под утро, когда часть волколаков из команды Ридли уснули, растянувшись прямо на полу у камина сытые, довольные и на защищенной территории, батя неожиданно крякнул и вдруг рассмеялся, запрокидывая голову.

У него на глазах выступили слезы, которые он вытирал и все смеялся.

- Укуси меня тюлень за обе булки мать вашу вшивую! Выкуси! – повернулся он к Карату, чье красивое лицо удивленно вытянулось, а иссиня-черные брови изогнулись в явном удивлении.

- Что происходит? - недоуменно улыбнулась сонная Гуля, наблюдая сквозь ресницы за происходящим и за тем, как батя вдруг подскочил и кинулся к двери, в буквальном смысле пританцовывая.

- Вот вам всем, кадьяки! Получите!

Он был так рад, что у дверей даже изобразил какое-то танцевальное па под смешок Карата, и распахнул ее, запуская холодный морозный воздух пока еще глубокой ночи на границе с ранним утром, когда солнце еще не показалось из-за горизонта.

- Сейчас все увидишь, любимая, - отозвался Гром с хитрой улыбкой и весь как-то расцвел, потому что скоро из темноты появился долгожданный Север, который прижимал к своей мощной жаркой груди крошечный сверток.