Без всяких хлопот, с заездом на заправку, доехал до границ нашего штата и сдался все еще стоящим на кордоне полицейским, которые ждали меня изнутри и были весьма удивлены моим появлением с другой стороны, да еще вместе с похищенной семьей.

Дальше вокруг нас начались танцы с бубнами, круговерть полицейских, гражданских чиновников и журналистов. Я позволил всего лишь один раз опросить свою жену, которая рассказала нашу общую версию и остальные атаки принимал на свою широкую грудь, улыбаясь камерам репортеров и полицейским.

— Когда я сидел в подвале, вечером раздался шум стрельбы и нас с женой освободили люди в масках, предоставив автомобиль и пожелав счастливой дороги. Господь направил этих людей нам на помощь и покарал их руками преступников! Аминь!

Примерно так, с различными вариациями я потчевал всех, включая «специалиста по правде», который морщился, но поставил свою подпись под протоколом опроса.

Китти встретила нас вереща как весенний заяц и не знала как угодить, мечась по дому и подсовывая мне и Мери разные вкусности в основном купленные в магазине, но и кое что приготовленное самой младшей, у которой все же проснулся хозяюшкин дух.

— Я верила! Когда ты исчез, то полицейские были очень обеспокоены, но я верила, что ты найдешь мою сестренку и племянницу! Хорошо, что ты их всех убил! Знаю, знаю! «Их покарал господь, руками хороших людей!» Хи-хи! Большими такими руками! И сильными! — Она повисла на моей шее и присосалась как пиявка, зажмурившись от избытка чувств.

— Мери! Я могу воспользоваться твоим мужем? — Спросила, глубоко дыша своей волнующей грудью и оглянулась на сестру. — Ладно, ладно! Сегодня можешь распечатать свою норку, а завтра я его забираю себе! — Огорчилась младшая, прочитав в глазах сестры ее намерения. Я тоже с удовольствием ощутил желание своей жены и встретил вечер во всеоружии, когда мы уложили в кроватку свою дочу и, забравшись в уютную постельку голые как Адам и Ева, немедленно приступили к тому, что подарил прачеловечкам коварный змей-искуситель. Милая так соскучилась по моему дружку, что кончила буквально через минуту, когда я только обживался в ее домике, который обрел новые обои, чуть изменил размеры и был таким же гостеприимным, как всегда, всплакнув от счастья встретив дорогого гостя. Я замер впитывая в себя вспышку скорого оргазма от любимой, наслаждаясь ее эмоциями и целуя сладкие губки, ощущая изысканное блаженства от обладания самой прекрасной и дорогой для меня женщиной на свете. Одновременно потихоньку массировал ее внутренние стеночки, плавно скользя своей второй головой, ощущая горячие пожатия, дарившие обоим сладкие ощущения. Очень скоро милая снова ожила и опомнившись принялась активно догоняться, устремляясь в небесные дали нашей любви, достигнув ее вершины и умерев, зависнув в облаках райских кущ в момент, когда я взорвался и принялся наполнять обновленный домик питательным раствором, хе-хе…

На следующий день пошел в университет и попросил отпуск по семейным обстоятельствам, который мне немедленно предоставили, будучи в курсе, как и весь город, переживший вместе с нами перипетия похищения моей дочки и жены. Вернулся домой и немедленно отбыли полным составом после недолгих сборов, устремляясь в семейный оплот, где было легче позабыть весь тот ужас, которые испытали мои женщины.

Приехали с остановкой по пути лишь на следующий день и отдохнув немного с дороги в своем домике, заехали к ждущим родителям, которые горячо приняли нашу троицу с маленьким довеском.

— Значит, говоришь повезло… — Мы с тестем уединились в кабинете, в то время как женщины кружили хороводы вокруг малышки. — Спасибо тебе! Не оставил нашу дочку и внучку в беде. А на бандитов мы найдем управу! Мы их в бараний рог согнем! Будут знать, на кого руку подняли!

Тестюшка раздухарился, а я с грустью размышлял, что предпринять прямо сейчас и какие вообще стратегические перспективы проживания на территории Америки. Раз уж тут Кеннеди не так уж давно грохнули, то спрятаться от неприятностей практически нереально, да и бессмысленно. Какая это будет жизнь за забором и под охраной? К тому же я прекрасно помню последние годы своей прошлой жизни и ситуацию, которая воцарилась в этом государстве стремительно утопающая во всеобщей деградации, наркомании, попрании всякой законности грозящей ввергнуть страну в гражданскую войну. Новая реальность конечно слегка отличалась, но общая концепция не изменилась и кто сказал, что не приведет к тому же результату, что и в моем времени. А вот в СССР многое поменялось! Сталин живее всех живых, страна развивается, переосмысливает концепцию развития и худо-бедно делает все, чтобы простому народу жилось с каждым годом лучше и безопасней. Я посмаковал в уме последнюю мысль и уже на следующий день набрал номер телефона, имеющийся на визитке от резидента советского представительства.

— День добрый мистер Биркин! Удачно, что я дозвонился! Нельзя ли мне воспользоваться вашим предложением и посетить повторно вашу страну? Конечно же с семьей! Да, неделю можно подождать. Спасибо!

Через неделю я получил от посыльного конверт с приглашением от Советского Правительства посетить их страну в любое время. За эти дни я оформил нам паспорта и приобрел билеты на самолет до Стокгольма. Заодно подписал у нотариуса доверительное управление своими акциями на своего тестя, который принял это совершенно спокойно, так как ценность их на данный момент была смехотворно мала. Китти услышав о нашем турне за границу, причем я озвучил только наше посещение Европы, так как «занавес» в СССР, хоть и не железный, но все же имелся, только вот, Китти сильно обиделась что ее не берут с собой и принялась мстить с особой жестокостью, выжимая из меня все соки, преследуя и заставляя заниматься с ней сексом при каждом удобном, в ее понимании, случае. Так как понимание у нее было своеобразное, то можно сказать, что мы делали это постоянно, как только я восстанавливался от предыдущего акта любви и был готов к новому подвигу, что младшая легко определяла повисая на мне и, притиснувшись своим восхитительным телом, задавала после поцелуя томным голосом вопрос: «Стоя или раком?». Мери ничем не смогла мне помочь отбивать эти атаки, чувствуя себя немного виноватой перед сестрой, и из дома мы оба уезжали с видимым облегчением, провожаемые в аэропорт всем семейством.

Вещей мы взяли совсем немного, везя нашу малютку в небольшой складывающейся коляске, которую сдали в багаж. Взойдя на высокий трап с дочкой на руках, я оглянулся на строение международного аэропорта, на синее небо над головой, вздохнул и мысленно произнес: «Гуд бай, Америка!».

Очень скоро мы уже летели над океаном, совсем не беспокоя соседей, так как я легко успокоил после взлета малышку Эмилию, транслируя ей чувство безопасности и толику энергии, от чего она почти сразу заснула и проснулась только в конце полета.

— Как хорошо ты придумал! Европа! Хочу в Париж! Мы ведь поедем в Париж⁈ — Мери была счастлива легко перенося болтанку воздушного судна, и не догадывалась о моих коварных замыслах вернуться на «историческую родину». Я решил показать ей СССР и уже там решить останемся мы или нет. Официального запрета на посещение страны Советов нет, и мы сможем если что вернуться оттуда в Америку, но жизнь нам это точно осложнит, по крайней мере о преподавании в университете можно будет забыть.

Стокгольм нам показался скучным, но весенняя погода сделала его более симпатичным, разукрасив первоцветами и первой зеленью. Поэтому мы не долго тут задержались и уже через два дня сели в Мальме на паром и за несколько часов переправились в Копенгаген, оказавшись в Дании, от которой можно было поездами добраться до любой точки Европы. Я решил не отказывать себе в удовольствии осмотреть Европу, еще не испорченную толпами арабов и негров и тем более воинствующими украинцами. К тому же в России пока еще холодно, а сроков по въезду у нас не имелось, что так и значилось в письменном приглашении подписанное Молотовым: «В любое удобное для нас время».

Копенгаген не сильно отличался от Стокгольма, разве что своим портом и более урбанизированной городской структурой, поэтому мы, не долго думая, отправились в спальном вагоне прямо в Берлин, который по прежнему был разделен надвое, что мы обнаружили в первую очередь и я очень удивился, наблюдая беспрепятственный ручеек горожан струившийся в обе стороны мимо будки КПП и опущенного шлагбаума. ГДР в этом мире не отгородился бетонной стеной, а создал у себя условия жизни ничуть не хуже, чем у соседей, и уже правительство ФРГ думало о том, что бы предпринять, чтобы их граждане не переселялись в благополучную Социалистическую Республику. Пока все держалось на паритете, но я точно знал, что рано или поздно извращенный либерализм и псевдодемократия западных стран приведет к расколу мира на два лагеря, отгораживая одних от других и сталкивая вплоть до вооруженных конфликтов. Именно поэтому я и решил оказаться на нужной стороне, хотя до этого еще довольно далеко и не очевидно, что для той, что для этой стороны. Поэтому погуляв на буржуйской стороне, мы с любопытством сходили на ту сторону и, без проблем обменяв доллары на советские марки, прошлись по магазинам, разительно отличавшихся от Московских и почти не уступавшие заграничным, а во многом и выгодно отличающиеся более низкими ценами. А уж социальные блага в виде бесплатной медицины, обучения, детсадов и копеечной оплаты жилья составляло серьезную конкуренцию западному образу жизни. К тому же атмосфера всеобщего братства существовала не на словах, а на деле, отражаясь на счастливых лицах детей и в том числе взрослых, которые услышав наш американский старались во чтобы то ни стало помочь, показать, а то и проводить в то место, которое нужно обязательно посетить любому иностранцу. Короче образцовый кусочек социализма, который подпитывался со стороны Советского Союза, создавая привлекательную витрину социалистического образа жизни, в котором хватало своих «тараканов» и проблем. Надеюсь, товарищ Сталин еще поживет и не допустит того состояния общества, когда шкурничество приобретет новое качество и извратит идеи социализма. Думаю, все решит экономика. Сумеют Советы справится с перекосами промышленности, которая работала отлично, но часто делала не то, что нужно в данный момент своему населению. Соваться с советами мне что-то расхотелось после первого «теплого» приема моего отечества, поэтому остается надеяться на видимые различия с моей реальностью, начиная с этой необычной хромосомы, поныне живущим Сталиным и еще нескольких членов политбюро из старой гвардии и заканчивая менее жестким противостоянием двух идеологических систем.