Светлый фон
ни один

Наблюдая за этой сценой, женщина прямо-таки рухнула с небес на землю. Она подумала: «Я приехала из Индии ради обычного человека, который покупает себе галстуки. Более того, из тысяч галстуков всевозможных цветов и материй ему не подошло ничего. Это ли отрешенность? Это ли осознанность?»

тысяч

Она развернулась. Она не пошла на семинар, а немедленно отправилась домой. И первое, что она сделала, это прибежала ко мне и заявила:

– Вы были правы.

Я спросил:

– Что вы имеете в виду?

Она ответила:

– Вы были правы, говоря, что я напрасно трачу время с Кришнамурти. Теперь я хочу стать вашей саньясинкой.

Я сказал:

– Пожалуйста, извините меня, но я не могу вас принять. Если вы не можете принять Кришнамурти, то как я могу принять вас? Убирайтесь!.. Ведь здесь вы увидите еще более разочаровывающие вещи. Что вы будете делать с моим «мерседесом-бенц»? Так что, пока этого не случилось, лучше не утруждать себя. Что вы будете делать с кондиционером у меня в комнате? Пока этого не случилось, лучше бы вам пойти и найти какого-нибудь Муктананду или кого-то подобного. Вы не смогли понять Кришнамурти, вы не сможете понять меня.

Люди, подобные Кришнамурти, живут на совершенно другом уровне. Их гнев – это не ваш гнев. И кто может гарантировать, что он не играл с этими галстуками специально для этой глупой старухи? Мастера, как известно, могут придумывать подобные приемы. Он с легкостью избавился от этой глупой старухи.

Последний вопрос:

Последний вопрос: Последний вопрос:

Ошо,

Ошо,

В Италии, этой несчастной стране, у нас есть лишь три вещи – папа римский, пицца и сплетни. Приехав в Индию, мы остались без пиццы, и поскольку теперь ты – наш папа римский, то позволь нам хотя бы посплетничать!

В Италии, этой несчастной стране, у нас есть лишь три вещи – папа римский, пицца и сплетни. Приехав в Индию, мы остались без пиццы, и поскольку теперь ты – наш папа римский, то позволь нам хотя бы посплетничать!

Я не против сплетен. На самом деле я люблю посплетничать. Но что нам делать с этим стариком, Атишей? Каждый день я собираюсь немного посплетничать, а он говорит: «Нет». Мне же приходится проявлять к нему немного уважения. Причем проблема заключается не столько в Атише, сколько в сутре, которая будет следующей. Я найду какую-нибудь лазейку, чтобы выкрутиться из этого сложного положения. Но посплетничать будет затруднительно – и все-таки, если вы пообещаете мне никому об этом не рассказывать, я это сделаю…