Однако найти настоящего психотерапевта очень трудно. Из сотни психотерапевтов девяносто девять – психомошенники, а не психотерапевты.

Вы удивитесь, когда узнаете, что психотерапевты и психоаналитики совершают самоубийства чаще, чем люди любых других профессий. Число самоубийств среди них больше почти вдвое. Ну, и что же это за люди? И как они собирались помогать другим? Чем они занимались, всю свою жизнь помогая людям?

Психоаналитики чаще, чем люди любых других профессий, сходят с ума, теряют рассудок. Почти вдвое чаще. Почему?.. И, находясь не в здравом уме, они помогали другим людям обрести душевное здоровье. Не вызывает сомнений, что они заинтересовались психотерапией из-за собственной невменяемости. Это была попытка вылечиться.

И вы удивитесь, когда узнаете, что психотерапевты одного вида приходят на психотерапию к психотерапевтам другого вида. Фрейдисты приходят к юнгианцам, юнгианцы приходят к фрейдистам и так далее. Это очень странная ситуация.

Если ваша внутренняя разумность освободится, то все, что нужно, вы сможете сделать сами. Вы сможете исцелить свои раны, вы сможете увидеть свои травмы; вам не нужно идти к специалисту по первичной психотерапии.

Я разрешаю применять в нашей коммуне самые разнообразные виды психотерапии. На самом деле ни в одном другом месте в мире нет стольких видов психотерапии – шестьдесят в общей сложности. Почему я разрешаю эти терапии? Только из-за вас, поскольку вы еще не готовы освободить свою разумность.

По мере того как коммуна будет все глубже и глубже погружаться во внутреннее осознание, психотерапии можно будет отбрасывать. Когда коммуна действительно расцветет, не будет необходимости ни в какой терапии. Тогда терапией будет любовь, терапией будет разумность. Тогда терапией будет осознанное и бдительное проживание дня за днем, мгновения за мгновением. Тогда что бы вы ни делали в течение дня – уборка, приготовление пищи и стирка – все это будет терапией.

Это только пока у нас есть психотерапия. Как только я удостоверюсь, что большинство вас вышло за пределы терапий, терапии исчезнут, поскольку тогда большинство будет в состоянии вовлечь в разумность также и меньшую часть.

Мы стараемся создать разумный образ жизни. Я не очень религиозный человек, я не святой, я не имею никакого отношения к духовности. Все эти категории ко мне неприменимы. Меня нельзя классифицировать, на меня нельзя наклеить ярлык. Обо мне можно сказать лишь одно: что все мои усилия направлены на то, чтобы помочь вам высвободить энергию, называемую любовь-разумность. Если любовь-разумность высвобождена, то вы исцелены.