Работа вне себя. Тотальное рабство. Свободная воля.

Всего-то надо позволить, выразить свою волю, чтобы иллюзия перестала влиять на твою жизнь. Жизнь моя и точка. Что хочу, то и ворочу. И, да, последнее, тоже, навязанная чужая воля. Работа над собой — работа вне себя. Желание изменить жизнь — такое же чужое и чуждое желание, ведь оно же и исходит из иллюзии, чтобы заманить в свою клетку восприятие и там уже полностью его лишить воли — свободы.

Есть воля — есть свобода, но, в основном, всегда всё наоборот. Лишение воли — основная часть иллюзорного действа, направленного на подчинение восприятия своим правилам. Найти свободу, под действием чужой воли — значит впасть в ещё большую зависимость от неё, в подаренное рабство, с жесткими ограничениями.

В так называемых свободных странах, тотальный контроль и законы, обеспечивающие выживание под неуклонным надзором, — прямое доказательство сплошного обмана, где проигравшие все, даже те, кто устанавливает эти законы, ведь их зависимость также никуда не исчезает, а еще больше привязывает восприятие к иллюзии.

Провозглашаемая свобода и независимость — сложенная ложная цель, обеспечивающая восприятию замену своей воли на чужую, на общность с зависимостью от таких, вроде бы, правдивых, лозунгов. Такая манипуляция свободой, позволяет обеспечивать иллюзию избавления от страхов, взамен чего, страждущие свободы, теряют скопом свою волю.

Свободная воля — справляется сама со своими страхами, независимо от навязанных иллюзий. Это — настоящая работа вне себя ложного, возвращение к себе настоящему. Правда намного горше, чем сладкая ложь. Свобода — награда для самых смелых, кому нечего терять, кроме своих оков.

Чудо чудное. Создание чуда.

Чудеса надо создавать, а не томиться в их ожидании, что кто-то придёт и его подарит. Это возможно, это легко и просто, только необычно. Это та самая единственная нужная привычка, которую также нужно заново изобрести самому и пользоваться время от времени, но, не привязываясь и к ней самой.

Обыкновенное чудо необыкновенно, но кто задумывался об этом, это тоже привычка объяснять всё доступными средствами умствований. Чудо случается на другом уровне, за пределами ума, за пределами объяснений и пониманий, хотя и ставит в тупик, но принятие чуда, как раз, принятие этого самого тупика, невозможное — возможно и пусть его, случается, долой ограничения ума, те самые, из-за которых и невозможное становится, по-настоящему невозможным.

Чудо случается, при малейшем сомнении в его невозможности, где-то в глубине души, устойчивая вера, маленьким огоньком, поддерживает, несмотря ни на что, стыкует одну иллюзию с другой невозможным способом, так выражается воля, проявляется и осуществляется, раз за разом освобождаясь от колебаний и сомнений в несбыточности чуда.