Через двенадцать лет Тулсидас вновь посетил этот город. Проходя по той же улице, он увидел восемь мальчиков и был тут же очарован их красотой и умом. Дети позвали свою мать, и она, пригласив его в дом, сказала: «Помните, как вы утверждали, что иметь сыновей не соответствует моей судьбе?» Когда Тулсидас услышал, что детей ей дал агхори, он вошел в состояние медитации, чтобы задать Раме на этот счет вопрос. Он спросил: «Рагхувира, если ты не позволил мне дать этой женщине сыновей, как мог этот грязный, вонючий агхори сделать это?»

Рама улыбнулся ему и ответил: «Тулси, этот агхори несколько отличается от тебя. Он вышел за пределы святости и пребывания в Саттве». Затем Рама решил с помощью агхори преподнести Тулси-дасу хороший урок и внезапно закричал: «Ой, у меня ужасно болит сердце. Пожалуйста, Тулси, дай мне чье-нибудь сердце, чтобы мне стало легче».

Тулсидас испугался: если с Господом Рамой что-то случится, какова будет его судьба как главного преданного Рамы? И он выбежал на улицу с криком: «Сердце! Господу Раме требуется сердце! Кто отдаст свое сердце Раме?»

Отдыхавший под деревом агхори услышал его и позвал: «Тулсидас, иди сюда». Когда Тулсидас подошел к нему, агхори сказал: «Теперь я вижу, как сильно ты любишь Господа Раму. Если бы ты действительно любил Его, ты отдал бы свое собственное сердце в ту же секунду, как Он только об этом попросил. Так вот, если Господу Раме нужно сердце, пусть возьмет мое». Произнеся это, он разорвал свою грудь пальцами, вырвал из нее сердце и вручил его Тулсидасу.

Когда Тулсидас снова вошел в медитативное состояние, чтобы предложить сердце Раме, Рама улыбнулся ему и сказал: «Теперь ты видишь, как истинно любящий ведет себя по отношению к своему Возлюбленному?» Тулсидасу пришлось промолчать и признать величие агхори.

Однажды, будучи в Гирнаре, я странствовал с одним садху по имени Ганга Дас, великим преданным Анджанеи. Мы отправились в храм Анджанеи совершить поклонение, но священник сказал нам: «Вы, голые садху, убирайтесь отсюда! Сюда приходят поклоняться жены важных торговцев из Бомбея. Вы будете их смущать!» Ион отказался впустить нас в храм.

Глаза Ганга Даса наполнились слезами, и все, что он сказал, было: «Вах, Анджанея, я никогда бы не поверил, что Ты будешь смущен, увидев меня. Но это не имеет значения, я готов уйти». И мы повернулись, чтобы удалиться.

Когда мы покинули пределы храма, образ Анджанеи отделился от стены и последовал за нами! Мы шли и шли, а он все следовал за нами, оставив остолбеневшего священника далеко позади. Я не знаю, сколько миль мы прошли, пока Ганга Дас наконец не смягчился и не повернулся, чтобы поклониться образу. После этого образ так и не вернулся в свой первый храм; было решено построить новый храм, где этот образ с тех пор и находится.