и нет душ потерянных.

Предисловие Рам Дасса: Мой друг Эммануил

Предисловие Рам Дасса:

Мой друг Эммануил

За свою жизнь я прочел множество духовных книг, и практически во всех встречал призыв искать общества святых — то есть тех, чьи жизни посвящены Богу. Я охотно признаю, что питаю настоящее пристрастие к таким существам, поскольку вижу в них отражение духовных аспектов меня самого и окружающего мира — тех аспектов, которые на рыночной площади жизни часто трудно разглядеть: мешает «то одно, то другое».

Мой гуру, Ним Карали Баба, благословил меня учиться повсюду, где я только смогу, и доверять сердечной интуиции отделять учения полезные от ненужных и даже потенциально вредных. Его поддержка помогла мне «раскрыться» и воспользоваться богатыми дарами из самых разных традиций и источников. Мне многое дали не только записанные слова таких существ, как Лао-цзы, Будда, Третий чаньский патриарх, Христос, Кабир, Рамана Махарши, Баал Шем Тов, Рамакришна и другие, но и даршаны[1]  таких благородных душ, как Дедушка Джо из индейского племени пуэбло, Анандамайи Ма, Калу Ринпоче из тибетской школы кагью, бенедиктинец отец Демазий, Лама Говинда, Сайядав У Пандита из буддистов-гхеравадинов... Подобные голоса сострадательной мудрости тхеравадины называют капаян-мита, то есть «духовными друзьями». Это существа, которые направляют и поддерживают вас на духовном пути. Для меня одним из таких существ, таких голосов стал Эммануил. И для меня большая честь представить его вам и поделиться с вами впечатлениями о его учении.

Впервые я услышал об Эммануиле в Нью-Йорке по радио. Собственно говоря, я услышал, как Пэт Роудгаст передавала сказанное Эммануилом. Она уже некоторое время состояла в контакте с этим существом. Пэт могла, когда хотела, медитативно настроиться на него, и тогда она отчетливо слышала его слова. А другие люди не слышали. Радиоведущий задавал разные вопросы, а Пэт передавала ответы Эммануила.

Когда я слушал эту передачу, меня больше всего поразили обаяние Эммануила, его старомодная учтивость, юмор, красноречие, прямота, его «хипповость» и то, что его ответы вызывали во мне интуитивное доверие. К концу передачи у меня тоже возникло несколько вопросов как личного, так и «общефилософского» характера, и я попросил Джудит Стэнтон, которая и настояла, чтобы я это послушал, попробовать организовать для меня беседу с Пэт и Эммануилом.

Беседа состоялась. Она проходила в тихой, располагающей к медитации комнате; в окна был виден сад. Когда мы расположились там, Пэт включила магнитофон, чтобы у меня осталась запись разговора. Для начала Пэт стала описывать цвета, которые у нее ассоциировались со мной. Вдруг она прервалась, сказав: «Эммануил хочет кое-что добавить. Он говорит...» и передала комментарии Эммануила по поводу цветов, и мы постепенно разговорились.