Когда рабский прибор превратился в пыль, Мэгги ахнула и приземлилась на стул. Она нервно бегала ладонями по тонкой шее, в попытке обнаружить то, чего уже нет, и начала рыдать:

– З-зачем? Что случилось? Теперь я буду наказана?

– Мэгги! – присел я перед ней.

Она словно не видела меня, продолжая причитать и вытирать слезы. Я снова взял ее за кисти и убрал от лица, заставив смотреть на мое лицо.

– Мэгги, ты не узнаешь меня? – спросил я. – Посмотри на меня. Это я, Том. Том Макбир.

Девушка замерла на мгновение и зажмурилась.

– Не может быть, – прошептала она эмоционально. – Это сон, или Карина снова учит меня. Я служу хозяину и не обманусь этой ложью. Так и передай ей.

– Карина лежит связанная на втором этаже, Мэгги. Это правда я, и нам нужно уходить отсюда, – прошептал я, чувствуя на щеках слезы. – Поверь…

– Нет! – вырвала она кисти из моих ладоней. – В этот раз я не обманусь! Теперь я собственность хозяина и уйду лишь с ним.

Я уговаривал:

– Мэгги, на тебе больше нет ошейника, я уничтожил его.

– Все равно не верю! Тебе не совратить меня, – твердо сказала девушка, не открывая глаз.

– Мэгги, черт возьми, смотри на мое лицо, твою ты мать! Я ведь Том! – не выдержал я и, схватив ее за подбородок, заставил смотреть. Даже не представляю, через что она прошла, но времени на мягкие уговоры не было. Нужно было что-то резкое и отрезвляющее. – Открой свои глаза, извращенка! Ты ведь так любила подглядывать за нами и должна знать все секреты. Что ты рассказала Фенксу такого, чем он поделился бы с Кариной? Может то, как я трахался с твоей сестрой в оранжерее? Или как тебя поймали отец и Филипп, когда ты подглядывала за ними? Ведь это из-за тебя все узнали их секрет, и всё завертелось. Мышка Мэгги, маленькая ты вуаеристка. Вспомни тот дождливый вечер, когда ваша машина встретила на дороге Эмму! Вспомни, как я однажды привел сестру на твой с Саей день рождения. Мэгги…

– Нет, прошу тебя! – зарыдала она. – Не надо этого делать. Я устала бороться. Прошу тебя.

– Мэгги, это правда я – Том. Поверь. Фенкс схватил меня и тоже надел ошейник, но я уничтожил его, как уничтожил твой. Мы выберемся отсюда. Я не дам надеть на тебя этот ужас снова, – продолжал я уговаривать, нежно гладя ее по щекам. Ее волосы стали длиннее, и макияж, с которым я ее никогда не видел, придал ей образ так похожий на Саю. Учитывая то, что они были близняшками, как две капли воды, это было не сложно. Мое сердце разрывалось. Буря эмоций и воспоминаний о том чертовом дне снова нахлынула.

– Т-том, – гнусаво сказала она, наконец открыв глаза. – Это правда ты?