Вообще говоря, выбор начала начал в этом благотворном процессе не столь уж важен: любое из них, если процесс не сорвется, приведет человека к критическому просмотру по кругу всего комплекса личных качеств, пересмотру всей шкалы жизненных ценностей. И когда стремление изменить себя и свое отношение к жизни станет в дальнейшем образом самой жизни, отступить от него человек уже вряд ли сможет: совершая бесконечный ряд проб и ошибок, он будет жить не столько радостью эпизодических побед над собой (достаточно даже одной!), сколько надеждой на них, ожиданием их, стремлением к ним.

* * *

В эпоху Водолея в результате инициирования Творцом духовного плана человеческой триады соотношение ролей зоологического и божественного начал в человеке приближается к паритетному. Теперь уже душа обретает комфорт ценой мучительных метаний между их равносильными доводами. Вот когда нет «ни сна, ни отдыха измученной душе»! Примеров – бесчисленное множество; время выбора варианта различно: от мгновения до целой жизни. Возьмем лишь один пример, рядовой на сегодняшний день.

…Водитель глухой ночью сбивает пешехода на «зебре». Свидетелей нет, пострадавший без внешних признаков жизни. «Рви когти, пока не поздно! Спасай свою шкуру!» – панически шипит инстинкт самосохранения. И водитель, поддавшись ему, готов уже сделать это. Но здесь включается холодный голос инициированного самосознания: «Остановись! Ты же с этим жить не сможешь! Немедленно спасай чужую жизнь и собственную душу!». Вот когда шкала жизненных ценностей выступает непосредственно в роли измерительной линейки нравственности! Если при явном перевесе сил одного из двух начал (плотского или духовного) душа не мучается выбором вообще, ибо все свершается однозначно и молниеносно, то в случае, когда эти силы соизмеримы, наша душа, наш третейский судья, попадает в затруднительное положение. И тогда вполне предсказуем третий вариант поведения: вначале – рывок, попытка скрыться (импульс самости), затем – резкий разворот к пострадавшему человеку в надежде спасти его (включение самосознания).

Этот исход в нравственном аспекте дорогого стоит (хотя в практическом – возможно, и «цветы запоздалые»). Здесь в человеке два борющихся начала, божественное и зоологическое, трансформируются в третье – человеческое; здесь – победа духовных сил над плотским инстинктом. Хотя могло быть и по-другому, ибо и плоть, и дух – суть ипостаси одной человеческой триады. В рассмотренной ситуации во всей полноте проявился эгоизм «с человеческим лицом»: себялюбие, уравновешенное предвидением раскаяния в потенциально содеянном грехе; жертвование комфортом плоти во имя комфорта духа.