Когда, закончив свои дела, я возвращался обратно тем же самым путем, инвалид был на прежнем месте. Я замедлил шаг и пристально вгляделся в его лицо, пытаясь вспомнить, где я видел этого человека, но и на этот раз память подвела меня. И только значительно позже, сидя в кафе, я понял, что это был муж одной дамы, которая пришла ко мне несколько лет тому назад в Константинополе с просьбой оказать ей медицинскую помощь. Ее мужем был, если не ошибаюсь, бывший русский офицер, эмигрировавший в Константинополь вместе с армией барона Врангеля.

Постепенно я припомнил, что у этой женщины было выбито плечо, а все тело покрыто синяками. Пока я пытался вправить ей выбитый сустав, она рассказала мне, что ее избил муж за то, что она не захотела продать себя за приличную сумму богатому испанскому еврею. С помощью докторов Викторова и Максимовича я кое-как вправил ей плечо, и она ушла.

Через две или три недели после этого, когда я сидел в русском ресторане под названием «Черная роза», эта женщина подошла ко мне. Указав на мужчину, сидевшего за ее столиком, она сказала: «Это мой муж. Я вернулась к нему. Он неплохой человек, просто иногда теряет самообладание». Проводив ее глазами, я наконец понял, кем она была. Все оставшееся время, что я провел в этом ресторане, я не спускал глаз с ее мужа, потому что меня интересовал этот редкий тип людей.

И вот теперь тот же самый русский офицер, без ног, в форме солдата германской армии, крутил ручку сломанной шарманки и собирал мелкие монеты. За день сердобольные прохожие насыпали целую шапку монет этой несчастной жертве войны.

Вот кто, по-моему, был настоящим факиром в том значении этого слова, которое ему придают жители Азии. А что касается его ног, так дай Бог мне иметь всю жизнь такие крепкие и здоровые, как у него!

Но довольно об этом, вернемся к прежнему повествованию.

Итак, мы увидели азнавуряна и, поприветствовав его, уселись на землю рядом с ним. Прежде чем перейти к расспросам, мы начали разговор издали, соблюдая все традиционные правила вежливости, принятые в этой местности.

Следует заметить, что психология жителей этого региона принципиально отличается от психологии европейцев. У последних обычно что на уме, то и на языке. У азиатов это не принято, они обладают амбивалентной психологией. Как бы вежлив и радушен ни был в общении с вами представитель этих народов, он при этом может ненавидеть вас всеми фибрами своей души и только о том и думать, как бы причинить вам какое-нибудь зло.

Многие европейцы, десятилетиями живущие среди азиатов, так иногда и не осознают этой их характерной особенности и судят о них по себе, из-за этого очень часто попадая в различные неприятные и даже опасные ситуации, которых вполне можно было избежать. Коренные обитатели азиатского континента очень горды и самолюбивы. Каждый азиат, вне зависимости от социального и материального положения, требует проявления к себе внимания и уважения.