Для вас, американцев, возникновение этого зла, сформировавшегося в связи с моими идеями, началось и постепенно приняло определенную форму по причине следующих событий:

Когда, как я уже сказал, в начале второго года существования Института во Франции я был вынужден принять решение, не дожидаясь окончательного завершения подготовки материала для демонстраций, ехать немедленно к вам, американцам, с целью чтобы здесь, среди вас, типов, все еще незнакомых для меня, я не был бы вынужден «жить на бобах, смешанных с чертежными кнопками» с таким огромным количеством людей, незаменимых для осуществления целей, которые я имел в виду, каждый из которых, к моему несчастью – так же как впоследствии к несчастью многих из ваших соотечественников, ставших из-за них объектами моей постоянной и основной специальности, которая состоит в «состригании половины шерсти с каждого, кто ко мне приближается» – был в то время подвержен расстройству, которое в психике пациента вызывает, помимо прочего, привычку иметь в своих карманах исключительно только «вошь на аркане» в одном и «блоху на цепи» в другом, я тогда посчитал необходимой предварительной мерой, с целью, чтобы по крайней мере что-то было подготовлено здесь в Нью-Йорке к приезду такого большого количества людей, послать сюда, на корабле, отплывающем как раз перед нашим, кого-нибудь из моих надежных и испытанных людей.

Вследствие того факта, что как раз незадолго перед этим большинство моих «учеников первого разряда», как они сами себя называли, годившихся для этого, были посланы мной в общих интересах различных стран Европы и Азии со специальными миссиями, мой выбор из тех, кто оставался рядом со мной, наиболее подходящего человека для этой предварительной отправки пал на одного давнего последователя моих идей, который был тогда главным врачом Института, доктора Стернвалля, но так как в то время он совершенно не знал английского языка, я решил послать вместе с ним, как ассистента и переводчика, одного из вновь вступивших английских учеников.

Исследуя в своем уме и учитывая полезность каждого из них в отдельности для такой поездки, я решил послать именно этого английского ученика из большого числа вновь вступивших в Институт, который, согласно так называемым «индивидуальным регистрационным данным», обычно составлявшимся в Институте на каждого ученика, был ранее английским журналистом и, я думал, как журналист наверняка должен был очень хорошо знать английский язык.

Этот бывший английский журналист – назначенный мной в самом начале переводчиком и ассистентом того первого человека, который был послан мной в Америку как, можно сказать, «вестник моих новых идей», доктора Стернвалля, а позже стал помощником моего личного переводчика г-на Ферапонтова, ученика Института и участника демонстраций «ритмических движений», который к концу моего пребывания здесь стал одним из трех, как они тогда назывались, «менеджеров», то есть организаторов демонстраций, лекций и деловых интервью с различными людьми, с которыми я должен был встречаться – был не кто иной как тот человек, который вследствие случайных обстоятельств, возникших частично из-за катастрофы, происшедшей со мной, а частично вследствие той ненормальности в основе семейной жизни, кристаллизованной в жизни современных людей, особенно в вас, американцах, которая состоит в факте, что ведущая роль в доме принадлежит женщине, впоследствии стал вашим главным лидером; я говорю, как вы сами, наверное, уже догадались, о мистере Оридже.