— Ты ждешь кого-то, жоним?

— Я? — разогнувшись и сняв грязные рабочие перчатки, сказала Кристина. — Пойду гляну.

Кристина поставила лестницу к перилам, чтобы выбраться из глубокой клумбы. В тени у ворот виднелась фигура женщины.

— Проходите сюда! — крикнула ей Кристина, перелезая через перила.

Из темной части двора на свет показалась женщина.

— Ассалому алейкум, по какому вопросу? — спросила Кристина.

Из клумбы было видно только голову Назиры.

— Мунира? Ассалому алейкум. Это мама Асанали. Вы еще не познакомились? — говорила Назира выглядывая через балясины.

Женщина выглядела потерянной. Чувство вины, которое она пронесла через всю свою жизнь сгорбило ее спину. Она говорила на русском с сильным узбекским акцентом.

— Что же он вас прятал от меня? — сказала Кристина, обрадовавшись новой возможной родственнице.

— Сын не виноват. Мне стыдно, — кое-как выговорив на руском эти слова, сказала Мунира.

Кристина усадила трясущуюся женщину на топчан. Назира звала девушку помочь ей подняться наверх.

— Сын и внуки с добром говорят о вас, Кристина, — пряча взгляд говорила Мунира.

Кристина села рядом с ней и взяла ее за руку.

— Вы знаете что мой младший внук Акрам уехал от нас учиться в Москву?

— Да, я знаю. Асанали хвастал, что за год заработал сыну на учебу, — улыбнувшись и повернувшись к Назире, сказала Кристина.

— Сын мой не знает, что Акрам наш работает и деньги нам посылает. Сын запретил ему это делать.

— Что ж в работе плохого? Молодец, я считаю, подрабатывает, семье помогает. Мужчина.

Мунира заплакала.

— Кристина, доча, он два месяца как пропал. Не звонит мне, и даже денег не высылает, — поправляя платок на голове, говорила Мунира. — Сыну сказать боюсь, а невестке тем более.

— Надо Асанали рассказать, — говорила Назира.

— То есть сам Асанали с сыном не общается? Я правильно поняла? — спросила Кристина.

— Он в разъездах все время. Я вру, говорю что Акрамчик вчера звонил, Акрамчик сегодня звонил, — вытирая слезы говорила Мунира.

Кристина, успокаивая Муниру, косилась на Назиру. Первое о чем она подумала, так это про отца, и эта мысль нарастала в ее голове с каждой секундой все больше.

— Где он учится? Название учебного заведения знаете? Адрес где живет или где работает? Номер телефона?

— Не знаю; Акрамчик когда звонит, про семью спрашвает: получили мы деньги или не получили. А про себя он не рассказывает.

— Зашибись! — возмутилась Кристина.

— Простите меня. Назира, это Шербек ака, ваш отец заставил меня письмо написать Алишеру ака.

— Какое еще письмо?

— Он заставил меня написать письмо Алишеру ака, чтобы он вернулся домой. Если я не написала бы, тогда нашу семью ждал бы позор и бабушку Галию ждал позор. Я испугалась и заставила сына написать, сама писать я не умела. Алишер ака не приехал. А нам пришло письмо, что у Алишера ака ребенок на свет появился. Бахтиёр, супруг мой покойный, ничего о брате знать не хотел. Простите нас доча, простите Назира, — заливаясь слезами, сморкаясь и всхлипывая говорила Мунира.

Кристина наморщила лоб.

— Надо не просто все рассказать Асанали, а узнать где его сын учится.

— Плохое предчувтсвие у меня, — хватаясь за сердце твердила Мунира.

Назира принесла для нее стакан с водой.

— Кристина, доча, вы наша родня, Акрам ваша родня, помогите нам, — выпив воды и продолжая держаться за сердце просила Мунира.

Кристина пристально смотрела на Назиру, Назира смотрела пристально в ответ. Кристина закрыла глаза, погрузившись в себя. Она пыталась сосредоточиться на Акраме, посмотреть жив он или нет, но мысли об отце перекрывали всё. Назира всё это время смотрела на нее, пока Кристина не открыла глаза и с досадой не покачала головой.

— Предлагаю обо всем этом рассказать Асанали.

— Нет, нет, нельзя, — засуетилась Мунира.

— А как вы хотите чтобы я вам помогла? — сочувтсвенно спросила Кристина.

Мунира, успокоившись, посмотрела на девушку.

— Доча, вы можете найти нашего Акрамчика?

— Все снова да ладом! — не выдержала она. — Как я его найду, если вы даже не знаете где он учится?! Так, спокойно. Давайте знаете что, принисите-ка мне фото вашего внука.

— Ой, а это не опасно? Что вы, доча, будете делать с фотографией?

Назира также вопросительно посмотрела на девушку.

— Да вы че, успокойтесь. Позвоню сейчас Дмитрию в Москву, пусть в розыск его объявит…

Но Дмитрий не брал трубку. Только Кристина начинала думать об Акраме, как образ отца сразу же всплывал в ее голове и это сильно тревожило ее. Она словно отключилась от своего внутреннего голоса, интуиции, воображение рисовало страшные картины. И не смотря на неубедительность таких мыслей, на душе у нее было смутно и неспокойно. Проснувшись рано утром, она еще раз набрала Дмитрия, но он по прежнему не отвечал. Не позавтракав, не взяв с собой никаких вещей, а только лишь паспорт и деньги, никого не предупредив она завела машину и поехала в Ташкент. Уже на подъезде к городу она встретила по дороге Асанали, везущего пассажира в Самарканд, который увидев машину Кристины, подмигнул ей фарами. Он удивился что она не заметила его, сбросил скорость и, напылив, съехал на обочину. Он спешно вылез из машины посмотреть ей вслед, но ее машина уже скрылась из виду. Бросив машину на парковке ташкентского аэропорта в ряду с дружно стоявшими серыми нексиями она побежала в авиакассу.

— Сколько? — спросила громко она, услышав цену на билет до Москвы.

— А что вы хотели девушка? В день вылета такая цена, — гнусаво, через губу сказала русская пожилая женщина в кассе.

— Жди, — сказала Кристина и побежала обратно к машине. Вернувшись к кассе с сумкой, она осчитала миллион узбекских сум и купила билет до Москвы в один конец.

— Вылет через два часа, — крикнула кассирша, когда Кристина уже отошла от кассы.

Купив в обменнике рубли, заполнив таможенную декларацию и пройдя паспортный контроль, Кристина ждала посадки.

— Девушка, кажется у вас телефон звенит, девушка, — проведя перед лицом Кристины рукой сказал сидевший рядом с ней мужчина.

— Что? — переспросила она.

— Телефон у вас звенит.

Кристина похлопав себя по карманам куртки и не найдя мобильника полезла в сумку. Пропущенный от Назиры. Не успела она нажать на кнопку вызова, раздался входящий звонок.

— Жоним, ты где? Асанали перепугал нас, говорит ты на большой скорости летела по дороге в Ташкент. Что случилось? — напугано говорила Назира.

— Я в аэропорту, лечу домой.

— Жоним, куда ты летишь? Здесь твой дом!

— Да, знаю, — не желая ничего никому объяснять, говорила Кристина, трогая себя за волосы. — Я по делу.

— Эээй, по какому еще делу?

— Буду искать Акрама.

— Ты сказала Асанали?

— Нет… У меня есть предположение…. А точнее я знаю где он. Я не могу вам рассказать всего что знаю, простите мамочка Назира, но так надо, — сказала Кристина и положила трубку. Только она положила трубку, на зеленом экране старого мобильника высветился московский номер. Кристина несмело приняла вызов.

— Алло, — спросила она.

— Здравствуй милая, прости, был вчера весь день в главке, там связь глушат, только включил телефон. Соскучилась? — ласково говорил Дмитрий.

— И тебе привет. Я в Москву вылетаю, у меня там родственник потерялся. Везу его фото, хотела и хочу обратиться к тебе за помощью.

— С дуба рухнула? Какой родственник, у тебя же нет никого. Не вздумай приезжать. Сиди там, не надо тебе сюда.

— Мой родственник по узбекской линии. Не суть. Ты в курсе дел моего отца? Улавливаешь связь?

— Сиди дома сказал. Продиктуй его данные, я посмотрю по сводкам… Я запрещаю тебе приезжать!

— Ты же всерьез не думаешь, что отец как только меня увидит, тут же убьет?

Женщина с ребенком, сидевшая напротив Кристины, испуганно посмотрела на нее.

— Он одержим и непробиваем. Я боюсь за тебя.

Кристина положила трубку.

Прилетев в Москву, начиная с аэропорта она не узнавала город. Кристина изумленно озиралась на людей в вечной спешке куда-то идущих. Да что там люди, даже воздух был другой! На месте заведений, в которых она бывала, висели другие новые вывески. Она не просто по-новому взглянула на город, она будто посетила его впервые. Взяв первое попавшееся такси, она поехала сразу домой. К отцу.

— Ан нет, узнаю Москву родную, — сказала она услышав цену за проезд. — У меня билет на самолет дешевле вышел. Нимага мунча киммат? Нархнинг ярмини беринг ва кетамиз?72 — увидев, что таксист узбек сказала Кристина.

— Ваа, узбек тилини каердан биласиз?73 — обрадовался водитель, услышав родную речь.

— Иккинчи она тилим74, — по деловому ответила она.

— Албатта, сестрица, кеттик!75 Меня Рахим зовут!

Очарованный девушкой водитель всю дорогу расспрашивал землячку о доме, где не был уже несколько лет. Кристина с удовольствием рассказывала ему об Узбекистане, делясь своими впечатлениями. Уже через пару часов она была в своем родном Подмосковном городе «П».

— Рахим, посмотри фото, — подъвехав к дому и выйдя из машины сказала она, достав из сумки фото Акрама. — Видел его? Знаешь?

— Нет, сестрица, не знаю.

— Слушай, вы же общаетесь между собой, земляки? Да ведь?

Рахим кивал головой.

— Я оставлю тебе фото, покажи своим. Может кто видел его. И накажи всем, кто увидит его, чтоб он домой чесал! Сделаешь?

— Хоп, сестрица. Удачи вам!

Кристина захлопнула водительскую дверь и помахала ему рукой во след. Поскользнувшись на нерастаявшей еще льдинке, она чуть не упала около ворот дома. Ни в одном из окон дома не горел свет. В соседних домах также не было света. Ворота были закрыты, а на них висел старый, потрепанный желтый баннер с красной надписью: «Продается». Вокруг тишина. Ни души. Она подняла голову и посмотрела на тусклое, беззвездное небо. Сильно хотелось курить. В сумке гулко вибрировал мобильник. Аккумулятор разряжен. Она перекинула сумку через плечо и решительно карабкалась на забор перелезая через него во двор. Она спрыгнула на землю, и где-то вдалеке раздался собачий лай. Неубранный от прошлогодних листьев двор выглядел осиротевшим и пугающим, здесь природа еще спала крепким сном. Кристина взяла в руки камень, забралась на высокую черемуху, что росла вровень с домом и ветвями закрывала ее комнату, и сравнялась по уровню со вторым этажом. Камнем выбив стекло она попала во внутрь своей комнаты. Все вещи, весь интерьер ее спальни был сохранен как тогда, когда она в последний раз была здесь. Она вспоминала тот день, когда мужчина в черной маске ворвался к ней в комнату и силой пытался усыпить ее. Мебель в гостинной была накрыта чехлами. Кристина стояла на лестнице и долго смотрела на люстру, напоминающую паникадило. Гладя рукой перила, она медленно спускалась вниз по лестнице в гостинную. Преодолев последнюю ступеньку, она застыла на месте. В гостинной у стены стояло мамино фортепиано — коричневый «розенкранц». Мама с раннего детства прививала дочери любовь к музыке, к прекрасному. Тонкая полоска света падала на инструмент. На инструменте было два встроенных подсвечника, один из которых был зверски вырван с корнем. Она искала глазами на что можно было сесть, но кроме накрытых диванов, люстры и инструмента в комнате ничего больше не было. Сначала она нежно погладила пальцами пыльные клавиши, затем глубоко и печально вздохнув заиграла «Элегию» Рахманинова. Не ровно, с ошибками, как умела, но тонко и проникновенно, от души. Она удивлялась чистоте звука; столько лет простоял без настройки, а звучит идеально. Увлекшись игрой, она не заметила как к воротам дома подъехала машина, осветив потолок гостиной. В дом ворвались два здоровенных мужика, схватили Кристину, скрутили ей руки и повалили на пол вниз лицом. Все произошло настолько быстро, что девушка не успела ничего понять. В дом вошел третий мужчина по виду руководитель чопа, под охраной которого находился дом и включил свет.