Весьма обрадовавшись тому, что ее Творец смог справиться с собственной кручиной, демоница трепетно ему улыбнулась, и, пройдясь всеми двадцатью перстами по тыльной стороне ладони левой руки, почти до запястья, уж как смогла дотянуться, очень четко пояснила:

— Родитель уступил просьбе мальчика Господа Вежды и присылает в Млечный Путь Господа Велета и Господа Мора. Самого же Господа Вежды Родитель ожидает у себя… Поелику вам, Господь Перший, не удалось выяснить причину поломки чревоточины, оная как считает Родитель, произошла, потому что… — Черты лица рани значимо затрепетали и шевельнулся ее второй язык, толи жаждая облизать руки Творца, толи таким образом скрывая свое волнение, и несколько ниже она дополнила, — потому что, мальчик Вежды вероятно всего знал о проблемах в развитие Господа Крушеца… И страшась, что Родитель его уничтожит, пытался, таким побытом, сокрыть происходящее и спасти от гибели лучицу.

И опять тело Кали-Даруги сотряслось, волной пошли вьющиеся волосы и лучисто сверкнули в ее венце синие сапфиры, украшающие стыки переплетений. Светло-красные, толстые губы, растеряв свой цвет, стали голубыми. На этот раз право молвить не сомкнулись очи демоницы, она только опустилась с носочков, и, ступив назад, сказала бархатисто-мелодичным голосом Родителя, стараясь в точности передать услышанное:

— Малецык и вовсе зря от меня таился. Я бы никогда не посмел уничтожить нашего Крушеца, ибо его рождение, удача для Всевышнего. Такое достижение, выпадает не всякой Вселенной и за более значимый срок формирования и существования. Драгость Крушец, даже если бы были отклонения и аномалии, остался жить… Просто мне бы не хотелось, абы он отличался значимо… Так как с таковой чуткостью, думаю, тягостно сие переживал. Однако чудачества Вежды мне не по нраву, придется его хорошенько встряхнуть. — Глаза демоницы пошли какой-то золотой зябью сияния и голос сызнова зазвучавший, как у нее низко — мелодично, добавил, — Родитель… Лучица слишком мощная, с ее чувствительностью сложно справиться, и, несомненно, мальчик Господь Вежды не сумел той мощью овладеть, посему и ошибся, не более того. — Рани гулко дыхнула и теперь наново заговорила голосом Родителя, может не столько желая все пояснить, сколько не в силах с собой справиться, — ты, что-то знаешь, да? Да, Кали-Даруга. Малецык не сомневаюсь о том все тебе обсказал… Хотелось бы знать, что он тебе доверил? Доверил, чтобы не отдавать мне…

Теперь демоница прямо-таки дернулась, и с тем сделав несколько порывистых шажков назад, затрясла торопко головой, вернув губам светло-красный цвет, очам неспешное вращение золотых спиралей в насыщенной черноте, и глубоко задышав, досказала: