– Не совсем видел, а больше слышал. Эмма, она виновата, но ты должна была ей объяснить, что она виновата, а не орать и тем более хлыстать по лицу.

– Я уже говорила, что беременна и мне свойственны перепады настроения? – буркнула Свон, а потом посмотрела на Эйдена, – ты прав. Я не должна была кричать, а тем более поднимать на нее руку. Но ты же знаешь мою историю, – Свон сейчас говорила про родителей, которых навсегда потеряла много лет назад, – я не могу стерпеть, когда так обращаются с собственными родителями.

– Ты ей открывалась? Она это знает? Пойми, Реджи очень любит их и сейчас лежа на коленях мамы она уже жалеет о том, что сказала, – Эйден сказал на полном серьезе, зная свою семью.

– Мы не говорили об этом, – ответила Эмма, – хорошо. Позови ее. Я поговорю с ней. Постараюсь убедить извиниться и спокойно поговорить с отцом.

– Держи свои гормоны при себе и помни, ты – парламентер, – Эйден пошел в гостиную.

Грэг в то время, когда вышел Эйден, уже не был на балконе. Он вышел из квартиры вовсе. Ничего не говоря, просто кивнул Коре, что все в порядке и вышел.

Реджина продолжала лежать на коленях Коры, она только слышала, как ее отец уходил.

– Реджи, иди в спальню, Эмма хочет поговорить с тобой, – садясь рядом с сестрой, сказал парень.

– Иди, – подтолкнула Кора.

Миллс молча встала и пошла в спальню.

– Можно? – увидев Свон, спросила Миллс и закрыла за собой дверь. Предполагая, что ей можно, ведь Эмма сама ее позвала.

– Иди ко мне, – блондинка постучала по месту рядом с собой, смотря при этом на Реджину.

Миллс молча подошла и села рядом с любимой девушкой.

– Прости.

Эмма сразу обняла Реджину.

– Это ты должна сказать не мне, – прошептала она, гладя брюнетку по спине и сильнее прижимая к себе.

– Малышка, я знаю. Я знаю, что повела себя неправильно. Я действительно не права, – Миллс повернула голову и прикоснулась губами к шее Эммы.