— А если без снятия печати проклятья? — немеющими губами спросил Северус. — На случай, если Джеймс не согласится… или не сможет?

— От силы год, даже меньше. Это если она сможет пережить ночь Хель. Но, скорее всего, ты просто бесполезно умрёшь вместе с ней, когда Хель пойдёт собирать свою жатву, — пожала плечами Беллатрикс. — Не советую этого делать, Северус. Это будет совершенно бессмысленной жертвой, и ты нисколько не облегчишь её участь, а лишь усугубишь тем, что она потянула тебя за собой.

— Спасибо, — кивнул Северус, подумывая, что перед тем как вернуться в особняк Принцев, в котором его ждала любимая, всё же действительно следует нанести визит в Блэк-хаус и поговорить с Сириусом. Кроме всего прочего, что касалось ритуала, до которого ещё шесть недель, следовало поздравить друга с успешным принятием «Билля Ориона»: утром об этом было написано в «Ежедневном Пророке», и наконец подписать договор на передачу патента антиликантропного зелья «в общественное пользование».

* * *

В гостиной Блэк-хауса встретил домовик Кричер, который был личным слугой Регулуса. После взаимных вежливых реверансов, поздравлений насчёт закона об оборотнях Сириус утащил Северуса в библиотеку особняка.

Блэку дали в Гильдии задание: составить списки имеющихся книг и, если надо, краткие пояснения к ним. Так этот хитрец нашёл весьма нетривиальное решение. Северус как-то даже и не знал, что у магглов была такая специальность, в которой работала мать Питера — Анна Петтигрю. Маги в большинстве случаев пользовались особыми «прыткими перьями», которые записывали под диктовку. Но подобное перо не могло само переписать книгу или систематизировать и записать суть: в любом случае требовался маг для работы с ним. К тому же данный артефакт, со слов Сириуса, был почти бесполезен в их зачарованной библиотеке.

Другое дело «машинистка-стенографистка», которая могла сама прочитать и записать названия книг, автора и пролистать содержание, если оно было. По крайней мере, в «общей» части библиотеки, доступной как членам семьи, так и их гостям. С более древними и зачарованными лишь на Блэков книгами работал сам Сириус, но ему можно было лишь зачитать вслух название, Анна Петтигрю записывала всё необычными, но совершенно не магическими каракулями, а потом со своих каракуль воспроизводила в отдельно выделенной ей комнате вполне читабельный текст на специальной машинке печатными буквами.

Северуса весьма заинтересовал этот «шифр», который, как любезно пояснила ему миссис Петтигрю, скрывал в завитушках целые слова и предложения. Один-два листа этих «каракуль» превращались чуть ли не в десяток машинописных. Можно было использовать как для зашифровки, так и для краткости и скорости, чтобы заполнять лабораторные журналы про ход экспериментов. Миссис Петтигрю говорила, что нужна хорошая память, так как в стенографии каждая завитушка или её часть может означать слово, но Северус на память не жаловался, да и у магов, как было доказано экспериментами отдела Тайн, мозг имел гораздо больший потенциал для развития, чем мозг магглов. Это могла быть и просто пропаганда, но Северус считал, что применение магии, зазубривание сотен магических формул, жестов и постоянная мелкая моторика должны сказываться. И если в детстве и до магического совершеннолетия ещё можно сравнивать мага и маггла, то после формирования полноценного магического ядра маги становятся куда сильнее и на порядок умнее своих сверстников магглов. Как и, естественно, самих себя до семнадцати. Конечно, это не отменяло глупых или ленивых обывателей, но, насколько знал Северус, в магическом сообществе таких было не очень много, а люди зачастую «глупели» из-за отсутствия практики и каких-то амбиций. А ещё потому, что любой промах можно не расхлёбывать в одиночку, а попросту вызвать авроров или группу из отдела магических происшествий, которые подчистят память магглам или придумают удобоваримое объяснение «аномалии».