Напиток, искрившийся в сосуде зельевара, по вкусу менее всего напоминал вино. Это было что-то нежно-фруктовое с легкой кислинкой. Даже от маленького глотка по телу пролетала волна прохлады и удовольствия, а усталость растворялась быстрее, чем каждый из собравшихся успел сделать вдох.

На долгие несколько минут, пока учителя наслаждались вином, в комнате повисла почти полная тишина, которую никому не хотелось нарушать. На душе было легко, трудности и переживания прошедших дней как-то отодвинулись, разум очистился. Казалось, по коже и под ней пробегают искорки удовольствия и счастья. Даже всегда напряженный Снейп не удержался от мимолетной улыбки, внезапно ощутив себя тем, кем и являлся — совсем еще молодым магом, мальчишкой по меркам остальных собравшихся в комнате работников Хогвартса.

— Так как прошел осмотр? — спросил Филиус, когда чаши опустели в первый раз.

— На удивление неплохо, — признала Поппи. — Я ожидала худшего…

Под вино и обсуждение юных барсуков прошел остаток вечера субботы.

* * *

А утро воскресенья не началось с раннего вызова к директору. И даже к вечеру Дамблдор не наведался ни к Помфри, ни к Спраут, ни к Снейпу, хотя всю неделю недовольно ворчал по поводу проводимых осмотров. Более того, великий и светлый волшебник вообще не появился в Большом зале во время воскресных трапез.

* * *

Утро воскресенья для Альбуса Дамблдора началось на рассвете. Он поморщился, вспомнив о самоуправстве преподавателей, но быстро отбросил неприятную мысль. Пусть директор и был способен влиять на очень многое в школе, но здоровье и воспитание студентов оставалось той областью, куда Дамблдору не было хода. По крайней мере до тех пор, пока на страже стоят такие деканы, как Флитвик, Спраут или Снейп.

С Минервой все было гораздо проще. Она ни на миг не сомневалась в словах и действиях своего патрона, а потому никак не препятствовала тому влиянию, которое Альбус имел на студентов ало-золотого факультета.

Дамблдор даже сознательно перекинул побольше забот на свою заместительницу, чтобы иметь возможность уделять освободившееся время то одному, то другому ученику.

Нет, деканы не могли запретить директору видеться со студентами, но лишь львят он мог дрессировать свободно, вылепляя именно то, что требовалось для его, Альбуса, целей.

Осмотры же студентов лишь еще больше напоминали Дамблдору о том, что до многих маленьких душ не так просто добраться. А кое-кто теперь и вовсе недоступен.

Директор потянулся, прошелся по своим покоям, разгоняя кровь, и приступил к выбору мантии. Их у Альбуса было так много, что он без труда подобрал одеяние в цвет напоенного влагой и светом утра, а после шагнул в свой кабинет, собираясь насладиться чашечкой чая, пирожным и парой-другой писем.