– Сколько… – она всё поняла, – скольких… я убила?

– Никто не считал. И никогда не ставил это тебе виной. Никто, кроме одной эльфийки.

– Я стала чудовищем… монстром, что охотился на тех, кого клялся защищать…

– Именно так ты и считала. Даже строя своё Королевство Мёртвых, ты делала это лишь из чувства долга, продолжая защищать тех, кто пострадал от Плети, но вот увидеть в себе женщину, что продолжает оставаться желанной… – я умолк, оставляя мысль недосказанной, но там и так всё было понятно.

– А ты… видел её во мне?

– Да. Сначала это было просто восхищение, ещё в бытность мою обычным юнцом-учеником зачарователя, впрочем, в те времена было довольно сложно найти молодого эльфа, что не восхищался бы кем-то из сестёр Ветрокрылых, – я улыбнулся кончиками губ. – Потом были война и разгром, кровь, месть, судорожные метания в попытках везде успеть. В итоге, когда мы встретились воочию, я уже был «начинающим чудовищем», а чуть позже уже без «начинающего». Только монстром я стал сам, это был мой осознанный выбор. И я не видел в этом ничего плохого или запретного. Тогда эти понятия в нашем народе и сами по себе претерпели сильные изменения.

– И монстры начали тянуться друг к другу? – невесело усмехнулась девушка.

– Не сразу. Но в общем и целом — да. Мы были друзьями, я показывал тебе приёмы по подчинению и пленению демонов — после восстания твоего ручного натрезима ты выразила большой интерес к этому направлению — и перенимал у тебя некоторые приёмы работы с нечестивой энергией… включая и ритуал создания Тёмных Охотниц.

– Я, ненавидя своё состояние, обучила кого-то, как создавать таких же? – неподдельно удивилась и возмутилась Сильвана.

– Как ни странно, но да. Нас осталось мало… хорошо, если восьмая часть того, что есть сейчас. И многие решали, что смерть — это недостаточная причина для того, чтобы оставлять свой народ в час наибольшей нужды. Да, часть наших союзников не сильно одобряла подобный образ мыслей… как и некоторые наши исследования, вот только это было нашим внутренним делом, о котором мы не спешили распространяться. К тому же это случилось не сразу после вторжения Плети, а много позже, когда истерия по поводу некромантии несколько спала и… скажем так, зачастую всем было куда как проще и удобнее «не заметить», что их боевой товарищ немного сменил состояние, лучше сделать вид, что оно «всегда так было». К тому же боевые возможности возрастали, а раз так, то на многое можно закрыть глаза. Хотя, конечно, на Отрёкшихся и немёртвых рыцарей из ордена Чёрного Клинка всегда поглядывали с некоторой опаской и настороженностью, кроме син'дорай: сложно поглядывать с опаской на тех, минимум треть из которых ты помнишь добрыми соседями и друзьями.